Он потратил время до обеда, чтобы объехать ограду и пробраться через лес, и выехал к оставшейся башне, заметив пепелище ещё одного, скорее одноэтажного, дома. В воздухе пахло смертью. Конь храпел и пытался двинуться дальше, но сирота заставил его подойти к уцелевшей башне. Дверь была выбита, внутрь нанесло снега, и в полутьме ничего сразу нельзя было разглядеть. Потом он увидел. Великан лежал, скорчившись, подтянув ноги к животу. Вокруг лежали люди. Тахиос подошел, осторожно толкнул тело носком сапога и заметил, что у великана аккуратно отрезаны ухо и большой палец на правой руке. Значит, кто-то остался в живых? Почему же тогда он не похоронил своих товарищей, павших в битве? Покачав головой, Тахиос поднялся на второй этаж и увидел там мёртвого рыцаря и ещё двоих. Один мертвец был безоружным, если не считать кинжала в ножнах. Юноша посмотрел на заляпанный кровью меч в руке рыцаря. За клинок могут дать хорошую цену. Потом он подумал, что рано или поздно наткнётся на солдат Марки и кто-то из них может опознать оружие. С дозорной площадки он не увидел никаких следов. Может быть, эти чудовища бросают своих? Но почему они тогда не спалили эту башню, как сожгли соседнюю и, скорее всего – склад? Куда они ушли? Почему никто до сих пор не знает, что они появились на Гремящем Кряже? Слишком много вопросов.
Тахиос спустился вниз, отвязал коня и медленно поехал на север. У развалин дома жеребец отпрянул от двух сугробов и обошел их по широкой дуге. Сирота вновь привязал его, на этот раз к ветке дерева и вернулся к снежным холмикам. Как он и ожидал, это были ещё два великана. И у обоих так же были отрезаны уши и большие пальцы рук.
– Неведомый охотник, истребляющий нечисть, – негромко сказал Тахиос. – Да благословят тебя Кжал и Лиг. Но ты не погребаешь мертвых людей…
И всё же он почувствовал к нему уважение. Битва была жестокой, а гарнизон на таких вот маленьких заставах никогда не превышает пары десятков человек. Их задача – проверять мирных поселян и торговцев, а при нападении – подать сигнал и как можно скорее отступить в лес или запереться в башне, ожидая подмоги. И эти люди убили трёх великанов. А может – больше – метель намела такие сугробы, что всего и не разглядишь.
Но откуда они взялись? – Тахиос мог ручаться, что Ланкр бы предупредил его таких чудовищах, или непременно проболтался бы Риггс, однако мальчишка нёс обычную околесицу о волках-оборотнях и ходячих мертвецах, а так же
«Но ты же видел в Шёрнкале
назад сирота сам посоветовал бы Танкреду вздёрнуть его на дыбе, чтобы он своим безупречный выговором поведал, что делает в герцогстве. Тахиос криво усмехнулся. Да, даже несмотря на то, что он покинул чудовище и был одним из «забытых», он бы сделал это – так было правильно в эти времена. Впрочем, что толку думать о том, что пригорело, если горшок уже пуст, как говаривала его тётка.
Лошадь захрапела, предупреждая, что впереди кто-то есть, и юноша, обзавёдшийся в оружейной замка легким треугольным щитом, перетянул его из-за спины на левое предплечье, правую руку положив на рукоять меча.
За поворотом он увидел колонну солдат в коричневых плащах и со штандартом Марки – белое поле, на котором золотое солнце вставало из-за темных гор. За колонной неспешно двигались пять фургонов, иногда по ступицу увязая в сугробах, перегородивших тропу. Из подлеска выскочил всадник и заметил Тахиоса.
– Эй ты! Стой!
Ещё несколько рыцарей показалось среди деревьев. Некоторые ехали сзади, обгоняя фургоны. Солдаты поспешно отступали, давая конным дорогу.
Тахиос и не думал бежать. В замке Дрима Наорка помимо вздорных баронских сынков и рыцарят были хорошие учителя, они научили сироту изъясняться на ниппиларском, индельгеймском и гейцмундском. Анриакский он и так знал – правда, лишь старый диалект, но понимал же его Лийнос, когда пытался переброситься с ним парой фраз на прощание. Так что сирота был готов ко встрече. Он поднял вверх обе руки, а потом опустил их на холку беспокоящейся лошади.
Первым к нему подскакал седоусый рыцарь с грифоном на трехцветной накидке. Его серые глаза внимательно обшарили сироту, но Тахиос выдержал взгляд, похлопывая свою кобылу по шее.
– Незнакомец, ты миновал нашу заставу. Раз они пропустили тебя, значит, всё в порядке. Покажи бумаги и скажи, долго ли нам ещё ехать, и мы пропустим тебя.
– У меня нет бумаг, потому что ваша застава разрушена, – тщательно выговаривая слова на гейцмундском, ответил сирота.
Рыцарь вздёрнул голову, словно заслышав боевой рог.
– Разрушена, говоришь. И давно? Не ты ли и твои дружки поспособствовали этому? Эй, тревога!
– Вы принимаете меня за наёмника, что продали своё умение Марке, но я один. Я еду из Кавлы…
– Зачем? Как ты миновал Бенорт?
