– Ты много путешествовал, – польстил Кискейлту юноша, когда они остановились на ночлег в пустующей хижине пастуха. Земляной пол был покрыт изморозью и наледями, на деревянных полатях не было даже пука соломы, каменный очаг, скреплённый глиной, поначалу чадил, но потом тяга наладилась и стало тепло.
Они разложили свою нехитрую снедь на широком чурбаке, развесили на распорки сушиться свои тяжелые плащи, от которых немедленно пошел пар, и принялись неспешно разговаривать.
– Да, с четырнадцати зим, пройдя испытания, я присоединился к дружине клана… – припомнил горец. – Славные были времена. Мы плавали до самого Гольмгарда, как его называют северяне, не говоря уже о Ниппиларе, Гаурдане и землях Индэльгейма. Везде мы брали добычу. Многие знатные знали наш флаг и звуки нашего рога… Я участвовал в пятидесяти схватках на море, именно там добыл себе первые сапоги, – Кискейлт невесело рассмеялся. – А потом корабли гаурданского герцога зажали нас в узком заливе и мы сцепились с ними, а когда поняли, что не сдюжим, подожгли корабль и ушли сушей. Из ста одиннадцати человек уцелели лишь трое.
Зато мы не стали рабами и за пять зим повидали много-много земель…
– Вам помогли… какие-нибудь чары? – осторожно спросил Тахиос, которого в свете последних событий интересовала магия и люди, связанные с ней.
– Чары? Какие уж тут чары – герцогская спесь помогла нам. Он думал, что мы будем пробиваться на родину и послал весть в Айден, чтобы солдаты перекрыли границу, но Грейвин Лам'карин решил прорываться в сторону Нерда. Мы бежали пять суток, под конец у многих уже были лошади, но нас всё же настигли рыцари герцога… – солдат хлебнул отвара из кружки и неожиданно свернул в сторону: – А про чары… я вот о чём жалею – что мы в конце-концов пошли на северо-запад, а не на юг, и я так и не увидел Гиту Лазурную. Чародейка из моря сгинула прошлой весной и никакое колдовство ей не помогло – её галера солнечным днём вышла из Овеллига держа курс прямо на запад, а через час разразилась страшная буря. После в порт никто не заходил и лишь месяц спустя у Ванзы рыбак видел призрак женщины бредущей по водной глади. Теперь Веонаром правит её сын – Малтерн, а он хоть и плоть от плоти её, не имеет и десятой доли мощи Гиты Лазурной. Лазурная Госпожа… Много сказок рассказывали о тебе, много чудес ты творила, пожалуй, единственная, кто мог показать настоящее колдовство, а я так и не зашел в Веонар…
Тахиос, не зная, что ответить на такое откровение, просто подбросил дров в очаг.
– А ты вот, – после непродолжительного молчания сказал Кискейлт, – ты шёл через земли бенортов. Я знаю – Анриак враждует с ними, как и мы.
– Ты хочешь спросить, какие они? – угадал юноша, внутренне поёживаясь.
– Да. Почему они позволили тебе проехать. У них сейчас война.
Настало черед Тахиоса задуматься.
– Бенорты… – он всё силился подобрать слова, но кроме одного, ничто не приходило ему в голову. – Они бесхитростные. И у них есть благородство – нападать несколько на одного никогда не станут. К тому же – они до сих пор торгуют с нами. Я представлялся приказчиком, чтобы никто не соблазнился богатым выкупом и почти без приключений достиг границ Марки.
– Ты честен со мной, – признал горец, сообразуясь с какими-то своими понятиями. – И это хорошо. Я хотел бы побывать в вашей стране, когда закончится срок моей службы.
– Ты дал слово?
– Сир Домард спас меня. Я его оруженосец, хотя он и снял с меня клятву верности.
Тахиос посмотрел на горца и решил не спрашивать, как это было.
– Я первый на страже, – словно в благодарность за отсутствие вопросов сказал Кискейлт. – Ложись, разбужу после полуночи.
Человек Раммаса действительно нагнал Алвириан и купца в дороге, он ехал на низенькой лошадке и сутулился, что ещё больше привлекало к нему внимание. Шпионка приказала ему сесть на её жеребца и указывать путь, а сама, пропустив купца на полкорпуса вперед, покорно затрусила за ним, разыгрывая из себя верную молчаливую жену. Хлисти ввел послушника в курс дела.
– Мы едем на воды, да. В окрестностях Ангмассалика бьют горячие источники – там даже несколько купален соорудили, я знаю. Вот. Значит едем лечить её бесплодие.
– Что?
– Да-да, – подтвердила Алвириан. – Моё бесплодие, его подагру и твою тупую голову, раз уж ты связался с нами, такими неудачниками.
– Госпожа шутит.
– Да, шучу. Но про бесплодие и подагру ты всё же запомни. А ещё он до сих пор мой дядя и твой господин.
– Да, госпожа.
– Как тебя зовут?
– Малтефон.
– И давно ты уже состоишь в гильдии?
– Магистр нашёл меня в Нуанрете пятнадцать лет назад. С тех пор я при нём.
– Ты хорошо знаешь земли Груланда?
– Я ездил не так уж и много, и почти не ориентируюсь в пограничье, но знаю основные дороги и те пути, что показал мне магистр. Это испытание для меня, такое же, как и для вас.
– Только не для нас, юноша, – пробурчал Хлисти, натягивая капюшон поглубже. – Я занимался этим когда ты под стол пешком ходил.
– Но так и не можете привыкнуть, – буднично заметил Малтефон. – Вам не по себе и это видно.
