– Боюсь, что там уже побывали люди Фрольда, – ответил Тахиос. – Он знает, что без вещей сбежать мне будет труднее.
– Не беда, – тут же ответила Камесина, – мы что-нибудь придумаем.
Сирота, почти решившийся попросить девушку, чтобы она сходила одна в «Золотого Лося» и проверила, так ли всё с его комнатой и вещами, вдруг передумал. «Хватит и того, что я обманываю их». Пару кварталов они снова прошли в молчании.
– Знаешь, мне совестно, что тебя приняли за кого-то, кто помогал бандитам и участвовал в нападении на стражу, – поделилась своими чувствами Камесина, доверчиво смотря в глаза юноше. – По тебе совсем не скажешь, что ты способен на злодейство. Я поговорю с отцом и он даст тебе работу в пекарне. Ты накопишь немного денег, а когда подозрения рассеются – сможешь уехать в свои края.
– Спасибо тебе, – растерявшись, промолвил Тахиос, который в это время размышлял, возможно ли хоть как-то безопасно связаться с Кискейлтом и чего ради тот станет ему помогать в организации побега. – Я начинаю думать, что плохо знаю жителей вашего города.
Камесина бросила на сироту лукавый взгляд и рассмеялась.
Они о многом переговорили за эти дни, и девушка поведала сироте свою нехитрую историю жизни, Тахиос же больше отмалчивался, чем вызвал скупое одобрение её отца. Вечером третьего дня, с тех пор как юноша оказался у них в доме, Балмер – так звали пекаря, послал Камесину к соседке за тканью, а потом позвал Тахиоса за собой в гостиную. Пекарь сел во главе стола, сирота пристроился рядом на лавке. Кот, обитающий в доме, выгнув хвост, прошел под столом и запрыгнул хозяину на колени.
– Как твоя рука? – прежде всего спросил пекарь.
Тахиос тихонько постучал по глине указательным пальцем левой и честно ответил:
– Чешется. Мне кажется, через пару дней можно будет снять повязку. На мне быстро заживает.
– Хорошо. Ты не зря ешь свой хлеб здесь, хотя, скажу честно, мне не нравится, что замковые делают из моего дома тюрьму и приют одновременно.
– Когда дело разрешится, я тут же уйду, – пообещал Тахиос.
– Да, ты уже говорил. Но ты работаешь со мной в пекарне и сам слышишь, какие по городу разносятся слухи. Кто бы там не сбежал из Мриермэля, его до сих пор не нашли. Но вот что я узнал, пока ты относил заказ в таверну – Чернокнижник покинул город. Возможно, потому, что взял след, а может и оттого, что он что-то натворил в копях под Илоном и теперь оттуда к маркграфу едет делегация рудокопов. Я думаю, тебе не следует дожидаться его возвращения.
– Возможно, вы правы… – задумчиво сказал Тахиос, чьи мысли сейчас вертелись вокруг того, где могли укрыться Дахата, герцог и толстый купец.
– Я послал своего помощника в «Золотого Лося» чтобы узнать, что с твоими пожитками – Камесина мне всё рассказала. И он вернулся с тем, что в ту ночь, когда случилось это происшествие в замке, к тебе в комнату приходили стражи, но не городские, и от имени дознавателя забрали твои седельные сумки. А одежду и меч трактирщик отдал, – Балмер посмотрел на Тахиоса, словно говоря ему: я знаю больше, чем ты думаешь, – ещё твой конь стоит на заднем дворе «Речной короны».
Сирота пристукнул кулаком по столу от радости и кот, зашипев, спрыгнул с коленей пекаря и сбежал в другую комнату.
– Я дам тебе денег, немного, но хватит на первое время, и хлеба. Завтра на воротах будет стоять городская стража, а не люди маркграфа, тогда и уедешь. За нашим домом присматривают, но, думаю, ты сумеешь обмануть их.
– Я благодарен вам за всё, – Тахиос встал и поклонился.
– Полно, парень. Я наблюдал за тобой и решил, что ты не замешан в эти дела, просто попал в беду вдали от своей страны, поддавшись этим вашим родовым заветам. К тому же, мне не хочется, чтобы ты окончательно вскружил голову моей дочери – она и так краснеет без всякой на то причины, когда я смотрю на неё.
– Поверьте, у меня и в мыслях не было…
– Я знаю, – прервал юношу Балмер, – знаю. Я вижу, что тебя что-то тревожит, но это точно не моя дочь. На твоё счастье. Итак, завтра ты придешь в «Речную корону» и назовёшь своё имя. Тебе отдадут лошадь – её постой и кормёжку я оплатил. А затем – да поможет тебе Единообразный.
Тахиос открыл рот, но не успел ответить: в дверь постучала вернувшаяся Камесина.
– Вот, отец, матушка Гуннора дала столько, сколько ты и просил и даже ещё на два локтя больше. Видимо – ты ей нравишься. Теперь-то мы можем поужинать?
– Да, но сначала ты отнесёшь ткань к себе в комнату и три раза повторишь молитву «Почитай отца своего», своевольная девчонка.
