Ночью в дверь к Тахиосу кто-то поскрёбся. Сначала юноша напряженно прислушивался, остро пожалев, что Балмер приказал своему служке оставить его меч и кольчугу на конюшне, потом понял, что дознаватели Фрольда не стали бы покорно ждать под дверью. «Это, наверное, кот». Шуршание повторилось. Сирота легко соскочил с постели и, осторожно ступая босыми ногами, подошел к двери. Прислушавшись, он сдвинул засов и легонько толкнул дверь. Перед ним стояла Камесина. Она прижала палец к губам Тахиоса и зашла к нему в комнату. Поставив засов на положенное место, девушка наощупь привела юношу к постели и села рядом с ним.
– Не зажигай свечу, не надо. Я хочу просто поговорить.
– Да? – смутился Тахиос. В его жизни уже были женщины, но доверчивость Камесины была… не к месту.
– Я же не глупая, знаю, что отец отослал меня, чтобы поговорить с тобой. Что он тебе сказал?
Тахиос помолчал, прислушиваясь, не скрипнет ли где половица, не крикнет ли стражник на улице, но тишина не издала ни звука.
– Он сказал, что мне пора уезжать. Мой конь стоит в «Речной короне».
Девушка вздохнула.
– И… когда?
– Завтра вечером. Тот рыцарь, что напугал тебя, он отбыл из города. На воротах будет стоять городская стража, а не воины маркграфа, так что…
– Я рада за тебя, Тахиос, – тихо сказала Камесина.
Он неуверенно погладил в темное её плечо и ощутил, что она в платье, а не в ночной рубашке. От этого стало чуточку легче.
– Вы были добры ко мне, – сказал сирота насколько мог серьёзно. – Клянусь, я никогда этого не забуду.
– Спокойной тебе ночи, – через несколько мгновений сказала девушка. Она решительно притянула к себе его голову и неумело поцеловала в губы.
Потом оттолкнула и стала торопливо пробираться к выходу. Скрипнула дверь, Тахиос сидел и встревожено улыбался. Все бессонные мысли о том, как разыскать Отера и его похитителей вылетели у него из головы, но у юноши было такое чувство, что он видел Камесину последний раз в своей жизни.
На рассвете сироту разбудил Балмер, и они пошли в пекарню. Камесина уже принесла туда молоко, вчерашний каравай и сваренные вкрутую яйца. У Тахиоса отлегло от сердца, хотя девушка избегала смотреть в его сторону и попеременно то краснела, то бледнела, прикусив губу. Они позавтракали вместе с помощниками, а потом каждый встал на своё место и работа закипела.
Юноша помогал разносить горячий хлеб – на большее он пока не был способен. «Завтра же сниму повязку, – пообещал себе Тахиос. – За городом мне могут понадобиться обе руки».
Постоянные покупатели и заказчики уже узнавали его в лицо, хотя заговаривать никто не решался, уж больно угрюмое у парня было лицо.
Время текло неспешно, но когда сирота устало привалился спиной к стене, оказалось, что уже вечереет.
– Что, нескоро тебе выпадет случай поработать на пекаря? – добродушно сказал ему Балмер, похлопав по плечу. – Пойдём, поужинаем. В ваших краях наверное уже пахнет весной.
– Это точно, – согласился Тахиос, поднимаясь с лавки, на которой сидел.
Они поели в полном молчании, было видно, что Камесина изо всех сил сдерживает слёзы.
– Я принесу причитающееся тебе, – сказал пекарь, отодвинув от себя тарелку.
Он вышел из-за стола и прошел всвою комнату. Тахиос и Камесина остались одни.
Она подняла на него взгляд, и слёзы потекли по её щекам. Прежде чем юноша открыл рот, девушка вскочила и побежала к себе наверх, оскальзываясь на лестнице. Тахиос прерывисто вздохнул, приподнялся, но потом сел. Внутренний голос говорил, что это не его дело. Внутренний голос был прав, сирота и не собирался спорить с ним, просто… просто ему впервые хотелось сказать правду. Чтобы его поняли.
Он услышал, как постучали в дверь, и сначала удивился этому – пекарь жил уединённо и близкой дружбы ни с кем не водил. Потом вспомнил о Фрольде и инстинктивно подобрался.
Балмер вышел с недоумевающим видом. Он видимо забыл, что за его постояльцем могут прийти. Проходя мимо стола пекарь бросил мешочек с деньгами Тахиосу, и юноша поймал его левой рукой.
– Кто там?
– Доброй ночи тебе, пекарь. Мы хотели бы поговорить с юношей, что живёт у тебя в доме.
Сирота, спрятавший под одежду хлебный нож, насторожился. Уж больно знакомый был голос. Голос из прошлого.
Балмер немного помялся в дверях.
– Так кто вы?
– Ты знаешь, кто мы! – резко ответили из-за двери. – Давай шевелись, если не хочешь чтобы мы вошли без спросу!
– Не открывай! – крикнул Тахиос, но было поздно.
Он услышал, как завозились в прихожей, рванулся на помощь и отскочил, потому что в гостиную уже входил Дэл, покачивая своим коротким мечом.
– Вирг, брось копаться, он здесь! – крикнул он своему подельнику и стал обходить сироту, пытаясь зажать его в угол у камина.
– Ах, если б ты знал, сколь высоко ценит твою голову герцог, неблагодарный выкормыш, – с усмешкой сказал Дэл, поигрывая клинком. Вирг вышел и стал рядом с ним – огромный, как медведь. Оба заросли щетиной и были похожи на висельников, которых только что помиловали, чтобы отправить на разбой.
