Алвириан проносилась по разбухающим от талого снега дорогам, видя, что империя готовится к войне. «Может, я успею вернуться до того, как они возьмут Алтутон. Интересно, Возариус оставит войска ради свидания с Зеркалом?» Вместе с ней ехали четверо молчаливых воинов, у каждого за плечами был мощный лук. «Они уберегут тебя на границе, – так сказал ей сегевел на прощание, вручая новую кваддару. – Отвлекут на себя внимание, если что. Жертвуй ими без сожаления – они знают, для чего рождены». Дева приняла клинок из рук Снио и выдвинула его из ножен. «Его ковали лучшие кузнецы на востоке – это иззлская сталь. Он гибок и прочен – ты можешь повиснуть на нём – клинок выдержит твой вес. Когда ты вернёшься, я поднесу тебе меч из императорской сокровищницы. Возможно, ты даже знаешь его название». Алвириан склонилась в глубоком поклоне, чтобы скрыть охватившее её волнение. Серый легким движением коснулся её волос. «Империя помнит мать твоей матери. Я знал Кеноту и хочу, чтобы её меч был в руках достойной преёмницы. Ты вернёшь его в родные стены».
Пятеро всадников скакали на северо-восток, нахлёстывая лошадей и небо залепляло их следы тяжёлым мокрым снегом.
Император Анриака прибыл в Квиену – последний крупный город на севере близ границ с Бенортом. Войска уже стягивались сюда, скрытно, насколько это возможно. Возариус расхаживал по городской стене, смотря как в грязи дорог медленно двигаются колонны солдат и фургоны с фуражом. Снио Серый стоял поодаль, кутаясь в тёплый плащ.
– Какие вести, сегевел?
– Мои люди делают всё возможное, как и солдаты пограничья, мой император. Никто пока ещё не знает, что мы планируем вторжении. Герцога доставили вчера ночью.
– Как он себя ведёт? – вопрос подразумевал, не планирует ли Отер сбежать или дать знать своему народу о приближении войны.
– Как и положено грубому дикарю, ваше величество. После того как вы заключили с ним договор о возврате ему короны в обмен на земли по реке Свиссе и денежной помощи в размере двухсот тысяч золотых тертарионов, он пьёт беспробудно, требует подарков и золота, а так же упражняется в обращении с мечом. Я не думаю, что он захочет сбежать раньше, чем поймёт, насколько велики силы его сводного брата.
– А что у нас известно о Танкреде? – император смотрел на горизонт, его красная мантия легонько колыхалась от дуновений ветра.
– Он пытался встретиться с Ульрикой, но та ответила, что не будет иметь дел с братоубийцей. Весь север поддержал её. Однако Белон Красивый набирает ему последователей на востоке герцогства – там бароны не без оснований опасаются весеннего набега туэркинтинцев, потому что их послы наверняка донесли оскорбительное поведение Танкреда до своего тулэка. Юг и запад страны выжидает, хотя там рыщут отряды герцога и посланцы графини Мельдфандской.
– Это хорошо. Когда они увидят Отера – у них не останется сомнений. Но ты приехал сюда не только затем, чтобы рассказать мне всё это. Привезти варвара могли и без твоего участия.
– Ваше величество, не гневайтесь, но я считаю, что в таких делах лучше всё предусмотреть и потому отправился сам, чтобы самому и отвечать за ошибки, если они случатся в пути, – Возариус, не поворачиваясь, нетерпеливо кивнул. – Однако вы правы, что такие вести мог передать и гонец. Я хочу сообщить вам кое-что ещё. Императрица пыталась бежать…
– Да?
– И ей способствовал в этом не Малим, а люди из Магерлана. Шад ведёт свою игру, мой император. Не стоит забывать о нём.
– Что ещё? – Скрипсолюсы держат его руку? – догадался Возариус. – Так?
– Да, мой господин. Они заключили сделку – их посланец побывал в Парквеле, и шуад согласился вернуть им их земли, в обмен на вашу голову.
Дарис Скрипсолюс же попросил освободить его родственницу…
– Ублюдок! – рыкнул император, не сдержавшись. – Я хочу
– Да, мой господин.
– Слушай, слушай внимательно, – Возариус рывком развернулся и Снио подметил, что император не утратил воинской сноровки несмотря на свой возраст. Его плечи занемели от жёсткой хватки государя. – Моя дражайшая супруга, моя любимая Федра – она уже не так здорова как прежде, ясно?
Весь её род, во главе с Дарисом, лишается всех привилегий и земель. Пока они не побежали как крысы с корабля – схвати их! Если же они успеют скрыться – найди. Всех найди, всех до четвертой степени родства. Чтобы никто из них не смел тревожить мой покой и мою будущую могилу!
Он отпустил сегевела, взглянув на свои латные рукавицы.
– Я задумал великое дело, – хрипло сказал он, – и никому не позволю стоять у меня на пути.
