– Как в меня нашли? – спросил Тахиос, чтобы потянуть время. Он надеялся, что Камесина, услышав голоса, не станет спускаться или догадается спрятаться на чердаке.
– А о тебе ходят слухи в этом квартале, парень. Едва мы вошли в город и остановились в таверне, как стали слушать, что люди болтают. Так вот, некоторые служаночки болтают о тебе – как ты на пекаря трудишься, хлеб разносишь. Нам даже пощекотать никого не пришлось – просто прогулялись по улицам, и увидели твою спину, как ты с ещё одним гадёнышем булки добрым людям продаёшь.
Тахиос достал нож, чем вызвал интерес Вирга.
– Я под защитой замка. Сейчас здесь будут стражники.
– Болтай, – презрительно сплюнул Дэл. – Руку тебе тоже в замке помяли? – он сделал ещё шаг вперед, когда неожиданный крик заставил его поднять голову.
Кричала Камесина, которая стояла на лестнице и видела оттуда безвольную окровавленную руку своего отца, лежащего у дверей.
– Вирг, заткни ей пасть!
– Беги, Камесина!
Громила бросился к девушке, а Тахиосу, ощерив зубы, заступил дорогу Дэл.
– Сдохни, щенок! Это тебе за Броуги!
Юноша увернулся от клинка, ловко пнул скамью в ноги бандита и пока он мешкал, подскочил, метя остриём в горло. Дэл отбил удар, оставив зарубку, и получил правой рукой по лицу. Глина разлетелась, разбойник пошатнулся, сирота вбил ему свой клинок под подбородок и оттолкнул обеими руками на стол. Наверху истошно закричала Камесина, которую сгрёб второй убийца.
Тахиос вырвал из рук Дэла его меч, и бросился вверх по лестнице. Обманчиво неповоротливый Вирг подпустил юношу поближе и рубанул наотмашь, отшвырнув девушку как сломанную куклу. Она больше не кричала. Боковым зрением Тахиос увидел струйку крови, текущую из уголка рта и будто молния пронзила его с головы до пят. Он поднырнул под руку Вирга, вцепился в него и они покатились по лестнице вниз. А когда остановились, сирота бил и бил коротким мечом по ненавистному лицу, не обращая внимания, что в его боку торчит кинжал. Потом он, пошатываясь, встал, и увидел, как сломавшие дверь воины марки смотрят на него. Перед глазами всё плыло, но не от боли. От слабости.
– Убийцы, – сказал стражам Тахиос, и отбросил дэловский клинок от себя. Нащупал рукоять, торчащую меж ребёр, и даже немного обрадовался. Он хотел добавить, сказать, что из-за них погибли невинные люди, но на слова сил уже не хватило.
На границе деву с эскортом остановил конный разъезд и командир с тремя сабельными шрамами на лице неохотно ответил на вопросы Алвириан. Что-то в нём задевало её.
– Чем вы недовольны, капитан? – резко спросила шпионка, выяснив обстановку в окрестностях. – Я, кажется, не требую умирать за меня.
– Да, госпожа, всё так. Только мы следим за границей, и я знаю, что человек, у которого есть печать Тайной комнаты, способен этот мир нарушить. А у нас и так уже одна война на плечах.
– А вы много кого повидали в этом захолустье, капитан, – недобро прищурилась Алвириан, выискивая слабину в этом воине. – Наверно, ссылка – нелёгкое дело. Только не думаете же вы, что попали сюда по навету или по вине таких как я?
Командир слабины не дал.
– Моё наказание определено и справедливо. Я доволен тем, что я здесь – это лучше дворцовых интриг или общества городских бездельников. Жизнь в степи мимолётна, а слова весомы.
– Да вы поэт, – съязвила дева. – И, как и все поэты, говорите обиняками. Скажите прямо, что, кроме наглости, заставляет вас препираться со мной?
Словно привлечённый резким криком птицы капитан посмотрел вверх. В небе парил орел, высматривая добычу, но крики, которые он издавал, были тревожными.
– Туэркинтинцы насыпают свои курганы очень высоко. С их вершин видна степь на много лиг окрест. Я знаю, что степь волнуется. Вы едете на север, откуда уходят малые семьи и целые кланы кочевников. Все они сейчас собираются возле ставки Эльчи-нойона – самого могущественного князя северной степи. Тулэк с ним в родстве и не препятствует его самостоятельным походам. Вы можете растревожить осиный улей, не подозревая, что опасность на самом деле таится не там, где вы думаете.
– А где она таится? – пренебрежительно спросила дева, которую так и подмывало свеситься с седла и, вцепившись рукой в волосы капитана, выдернуть его из седла и проволочить по ноздреватому снегу.
Она подавила в себе этот порыв, но он, как опытный воин, почуял её настроение.
– Госпожа, не гневайтесь. Мы смотрим за степью, а не храним её. Но отсюда действительно далеко видно. Если хотите, можете наказать меня, но я считаю, что дело не в туэркинтинцах. Нет, не в них. Они пошли бы войной на Бенорт, они поддержали бы нас как поддержат любого, кто будет достаточно силён и первым позовёт их грабить. Позвольте совет – причину всего, да, даже дел, творящихся сейчас в герцогстве, в Груландской марке, Гейцмунде, Нуанрете, степи и у нас – ищите на севере.
– Благодарю, – холодно ответила Алвириан, откидываясь в седле назад. – Я не нуждаюсь в советах отставного поэта и интригана. Свои размышления вы можете оформить в поэму и отослать её стратигу фемы, он с удовольствием прочтёт. А сейчас, дайте нам дорогу.
