Как назло, он долго не мог найти одежду, которая висела на стуле прямо перед его носом; надел свитер наизнанку и заметил это только в коридоре; а на полпути к университету вспомнил, что не взял спортивную сумку с вещами для бассейна, и обречено вздохнул, понимая, что придется снова возвращаться домой после уроков.
Небо быстро заволокли тучи, и как только Саймон подумал, что не успеет дойти до здания, по закону жанра пошел дождь.
Капли были мелкие и противные; они стекали по шее и пробирались под одежду, неприятно охлаждали нежную кожу и заставляли ежиться и идти быстрее. Волосы намокли и потемнели, прилипая к голове, и парень недовольно взъерошил их, как только зашел в здание.
Кара снова собралась спросить, что случилось, но наткнулась на недовольный взгляд и лишь тихо вздохнула.
Глаза у девушки были грустные-грустные, цвета дождливого неба, и на все вопросы она лишь махала рукой.
Потом был очень сложный тест, к которому ни один из них не подготовился, потому что вчера они просто сидели и жаловались друг другу на жизнь. Как назло, дождь быстро сменился ярким солнцем, которое слепило глаза и не давало сосредоточиться на вопросах, из-за чего было вдвойне обидно.
Беда пришла, откуда не ждали.
Когда Саймон собрался идти домой, он вспомнил про наушники, которые одолжил Каре, и решил подождать ее на выходе.
Он вышел из здания и окинул взглядом университетский двор - темная заасфальтированная дорожка, пара скамеек, деревья со светло-зелеными листьями и кусты белого жасмина. И какая-то парочка, целующаяся в тени. Фигуры показались знакомыми, и Саймон пригляделся.
Девушка с длинными рыжими волосами, заплетенными в косу, и падающей на лицо челкой - Норт, несомненно.
А парень…
Маркус?
Смуглая кожа и та самая ярко-желтая футболка.
Сомнений нет.
Маркус.
Саймон отвернулся, закрыл глаза - все, чтобы не видеть этого, не слышать этих звуков, не оставлять в памяти образы; быстро прошел мимо - подальше, подальше отсюда.
Было бы здорово никогда больше не возвращаться.
Он быстро, чуть ли не бегом, пересек двор и выскочил на улицу; в глазах стояли слезы, и Саймон молился, чтобы Кара не увидела его, не догнала и не прервала так нужное сейчас одиночество.
На улице тихо и прохладно; Саймон замедляет шаг; предательская дорожка слез пересекает щеку и стекает по шее. Он проводит ладонью по щеке и прикрывает глаза; останавливается, выравнивая дыхание.
Мальчик со светлыми волосами и голубыми глазами, заезженное клише; нужный всем и одновременно никому, подыхающий в своем одиночестве и так нуждающийся в нем.
Он идет по мосту, и воды реки Детройт никогда не казались ему столь притягательными - быстрое решение всех проблем; просто перестать существовать, исчезнуть, раствориться в темной глубине - никто ведь не заметит.
Но когда летишь с моста, понимаешь - все проблемы решаемы, кроме одной - ты уже летишь с моста.
Все, что ему нужно сейчас - пачка сигарет и хороший сон.
Улица становится все темнее, а запах цветов все приторнее; сейчас бы не помешала хорошая музыка - но наушники, как назло, у Кары.
Он открывает дверь квартиры и сразу же идет в спальню, заваливается на кровать и бездумно смотрит в потолок.
Мост был неплохой идеей.
Жутко хочется закурить, до балкона всего пара метров - но мысли давят тяжелым грузом, не дают подняться; где-то внутри черная-черная дыра расползается, ест все его внутренности.
А сквозь открытое окно свежий ветер доносит запах блядского белого жасмина.
Даже нет сил подняться и закрыть гребаное окно.
Саймон прикрывает глаза, намереваясь заснуть и не чувствовать банальное ничего - очень простой и действенный способ для тех, кто хочет и не хочет умереть одновременно.
Где-то в рюкзаке телефон подал признаки жизни. Вряд ли что-то важное.
Да и что сейчас может быть важного? Ничего.
Саймон вздыхает и тянется к рюкзаку - телефон оповещает о новой публикации некого @rе.deviant. Маркус.
Почему он не может оставить хотя бы ненадолго?
И что там может быть такого?
Как оказалось - еще одна причина умереть.
Фотография расплывчатая и будто мутная; на фоне заката - две темные фигуры в обнимку. Подпись на каком-то незнакомом языке. Саймон нажимает “перевод” - секунда загрузки, и снова родной английский.
[ Расставаться трудно хотя на малое время с тем, кто нам нужен стал на всякую минуту бытия нашего.
А. Н. Радищев «Путешествие из Петербурга в Москву». ]
Ах, да, Маркусу очень нравится русская классика. Не удивительно, что Саймон тоже ей заинтересовался.
Слезы уже невозможно сдерживать, и они стекают по щекам, капая на подушку - единственный звук в блаженной тишине.
Он с тяжелым сердцем скидывает фотографию Каре. Там же Норт, как-никак.
Еще тяжелее сделать одну-единственную вещь. Саймон вздыхает и быстро нажимает отметку “нравится”.
Телефон летит куда-то на пол, а он в долю секунды оказывается под одеялом, обнимает подушку и сотрясается от неконтролируемых рыданий.
В комнате темно-темно, вот только за радужками небесных глаз, на душе мальчика, еще темнее.
На небесном своде еще есть звезды, освещающие чьи-то лица; вот только в душе светловолосого мальчика они давным-давно угасли.