| Not even a stalk of bottle brush, or an early rose. | Ни веточки зелени, ни единой ранней розы. |
| And everyone was tired, so tired. | И все устали, безмерно устали. |
| Those who had ridden the long miles in the mud to show their liking for Paddy were tired, those who had brought the bodies in were tired, those who had slaved to cook and clean were tired, Father Ralph was so tired he felt as if he moved in a dream, eyes sliding away from Fee's pinched, hopeless face, Meggie's expression of mingled sorrow and anger, the collective grief of that collective cluster Bob, Jack and Hughie.... | Устали и те, кто протащился десятки миль по бездорожью, чтобы выразить добрые чувства, какие они питали к Пэдди; устали те, кто привез тела погибших, и те, что выбивались из сил за стряпней и уборкой; страшно устал и отец Ральф, и двигался точно во сне, и старался не видеть, как осунулось, померкло лицо Фионы, какая смесь скорби и гнева на лице Мэгги, как, подавленные общим горем, жмутся друг к другу Боб, Джек и Хьюги... |
| He gave no eulogy; Martin King spoke briefly and movingly on behalf of those assembled, and the priest went on into the Requiem immediately. | Он не стал произносить надгробную речь: немногие, но искренние и трогательные слова сказал от всех собравшихся Мартин Кинг, и отец Ральф тотчас приступил к заупокойной службе. |
| He had as a matter of course brought his chalice, his sacraments and a stole, for no priest stirred without them when he went offering comfort or aid, but he had no vestments with him, and the house possessed none. | Потир, святые дары и епитрахиль он, разумеется, привез с собой в Дрохеду, каждый священник, несущий кому-либо помощь и утешение, берет их с собою, однако необходимого облачения у него не было при себе и не осталось в Большом доме. |
| But old Angus had called in at the presbytery in Gilly on his way, and carried the black mourning garb of a Requiem Mass wrapped in an oilskin across his saddle. | Но старик Энгус по дороге побывал у джиленбоунского священника и, обернув в клеенку и привязав к седлу, привез траурное облачение для заупокойной мессы. |
| So he stood properly attired with the rain hissing against the windows, drumming on the iron roof two stories up. | И теперь отец Ральф стоял, как подобает, в черной сутане и стихаре, а дождь хлестал по стеклам и стучал двумя этажами выше по железной кровле. |
| Then out into it, the grieving rain, across the lawn all browned and scorched by heat, to the little white-railinged cemetery. | Потом они вышли под этот беспросветный ливень и по лугу, побуревшему, опаленному дыханием пожара, направились к маленькому кладбищу в белой ограде. |
| This time there were pallbearers willing to shoulder the plain rectangular boxes, slipping and sliding in the mud, trying to see where they were going through the rain beating in their eyes. | На этот раз люди с готовностью подставляли плечи под простые самодельные гробы и шли, скользя и оступаясь по жидкой грязи, дождь бил в лицо, и не видно было, куда поставить ногу. |
| And the little bells on the Chinese cook's grave tinkled drably: Hee Sing, Hee Sing, Hee Sing. | А на могиле повара-китайца уныло позвякивали колокольчики: Хи Синг, Хи Синг, Хи Синг. |
| It got itself over and done with. | А потом все кончилось. |
| The mourners departed on their horses, backs hunched inside their oilskins, some of them staring miserably at the prospect of ruin, others thanking God they had escaped death and the fire. | Пустились в обратный путь соседи, сутулясь в седлах под дождем в своих плащах, кто -поглощенный невеселыми мыслями о грозящем разорении, кто - благодаря Бога, что избегнул смерти и огня. |
| And Father Ralph got his few things together, knowing he must go before he couldn't go. | Собрался в дорогу и отец Ральф, он знал, что надо ехать скорее, не то он не сможет уехать. |
