Все пять голосов были отданы за Мазадорг. Осирис ухмыльнулся. Он и не сомневался, что будет так. Разве могли члены Мазадорга проголосовать иначе.
Политика голосования строилась таким образом, что в Совете фактически всё решали магикорцы. Именно от них зависело то или иное решение. Магистры могли поддержать какой-либо из Домов, отдав им свои четыре голоса. Таким образом, в сумме получалось девять голосов, чего обычно хватало для претворения указа в жизнь. Правда, если два оставшихся Дома объединяли свои голоса, то они могли успешно конкурировать с группой власти. Впрочем, такое событие случалось крайне редко, ибо даже мастера одного Дома в своих внутренних делах редко приходили к обоюдному согласию. Именно поэтому лорд Сальвос позволил себе улыбнуться. Последние несколько лет Магикор постоянно поддерживал Мазадорг, обеспечивая тому большинство голосов в Совете. Осирис уголком глаза увидел усмешку Сальвоса и улыбнулся ему в ответ. Тот, наверное, ещё и не догадывается о временном союзе Шандикора и Вентар. Тот факт, что Сальвос склонил Сахиба к предательству, — всего лишь перестраховка. Или попытка ударить по самолюбию Зерата.
— Голосует Шандикор, — объявил магистр Кицум.
Безликий кивнул и озвучил решение с легкой скукой в голосе:
— Шандикор.
Вслед за ним высказал своё решение Осирис:
— Шандикор.
Мнения Агно, Коринфия и Торуса не отличались от уже высказанных. Говоря единственное слово «Шандикор», Агно не мог избавиться от ощущения, что присутствует на каком-то дурацком спектакле. Как же определится победитель, если все проголосуют за себя? Новоявленный мастер ещё не сильно разбирался в закулисной игре Домов.
Когда очередь дошла до Вентар, лорд Сальвос почувствовал лёгкое смятение. Диртанис, глядя на Зерата, также поддержал Дом Шандикор. Затем мастера Вентар дружно присоединились к решению своего главы. Только теперь Сальвос понял, что его провели как ребёнка. И весьма обидным образом. Голоса Магикора уже ничего не значили. Девять к десяти — победа Шандикора стала очевидной.
— Когда это вы успели сговориться? — угрюмо пробурчал он.
Глава Мазадорга был так растерян, что не смог скрыть досаду в голосе. Осирис почувствовал себя на вершине блаженства. Для мастера было величайшей радостью прищемить надменному Сальвосу его крысиный хвост.
— Интересно, Диртанис, что пообещал тебе Зерат за ваши голоса?
Глава Вентар пожал плечами, посчитав бессмысленным отвечать на этот вопрос.
Магистру Кицуму ничего не оставалось кроме, как утвердить решение, принятое голосованием:
— Завтра на церемонии Распределения право Второй Руки будет принадлежать Дому Шандикор. Надеюсь, Зерат, ты оставишь и другим Домам парочку достойных учеников.
— Кицум! Ты же знаешь, у воинов не всё так просто, как у вас, чародеев. Мы не улавливаем эманации тау, которая исходит от ребёнка. А то, насколько сильным он окажется воином, зависит лишь от его учителей.
— Ну-ну, — скривился Сальвос. — Не завирайся, Зерат. Всем очевидно, что ты хочешь набрать лучших из выводка этого года. В противном случае, зачем ты затеял всю эту мышиную возню с проведением Агно в Совет? И зачем тебе понадобились голоса Вентар?
Зерат не ответил, и Сальвос продолжил:
— Кроме того, разве ты не считаешь, что некоторые с самого рождения могут быть наделены талантом, или способностями, отличающими их от прочих людей? А как же Губитель?
Осирис вздрогнул, словно от удара хлыста. В какой-то момент он подумал, что их заговор раскрыт. Если это действительно так, то от них отвернутся даже собственные домочадцы. Но Зерат отреагировал на заявление Сальвоса на удивление спокойно.
— Не говори глупостей, Ураниус, — мягко, словно успокаивая расшалившегося ученика, сказал он. — Так можно договориться до чего угодно. О чём потом будешь сожалеть.
— А что? — взвился глава Мазадорга. — Попробую развить эту тему. Допустим, что Губитель однажды всё-таки попадёт в наш Орден, как предсказывали великие Оракулы — безумная Ханга и Тёмный Менестрель. Я представляю себе, что это будет за ребёнок: сильный, смелый, наделённый высшей силой. Неужели ты отказался бы от возможности принять такого в свой Дом? Неужели ты позволил бы убить его вместо того, чтобы дать новое имя и постараться скрыть от всех истинную природу мальчика?
Голос Сальвоса набрал полную силу, он буквально затопил Комнату Смеха, отражаясь от золотых масок, подобно эху. Ледяное бесстрастие Безликого необычайно диссонировало с кипучим возбуждением Сальвоса, предвещая грозу. Магистры тревожно заёрзали на своих местах.
— Конечно, отказался бы. Тринадцатая поправка, если ты не забыл, всё ещё в силе, и никто её не отменял.
— Не смеши меня, Зерат. Я никогда не поверю, что тебя остановит какой-то там Устав. Ведь ты готов на всё, чтобы потешить свои самолюбие и тщеславие.
