«Да что мы можем?» - с отчаянием спросила Чайо. Вот бы стать настоящим фениксом! Девушка несколько раз сжала руки в кулаки и разжала. Пока она остаётся такой, и надо научиться давать отпор.
- Спасибо, - медленно произнесла Чайо. – Но я не одна, - она глубоко вдохнула и быстро выдохнула. – Нордей будет со мной и не допустит ничего. Они, - Чайо на миг замолчала. – Они разговаривали, думаю, теперь мне нечего бояться.
Ласса хитро улыбнулась.
- Ты уверена? Где он был, когда Чармур тебя ударил? Он прежде тебя обижал, так? Где всё это время был твой Нордей? Почему, когда он нужен, его нет рядом?
- Что ты такое говоришь! –Чайо тут же вспыхнула, но сомнение укололо изнутри. А ведь и правда. Слишком много раз его не было рядом. Да нет, глупость. Это Чармур выбирал момент, когда Нордей уходил. Но почему он уходил?
- Я не из тех, кто общается с денаром Трионом или Чармуром. Моя семья не их круга. Но я всё вижу и слышу. Никому из них нельзя верить. Какими бы хорошими они не казались. Они идут к своей цели, и ничто их не остановит. Я не знаю, чего они хотят, но прошу: будь осторожна. Север не для слабых.
Намми уколола Чайо иглой и воскликнула:
- Готово!
Чайо сморщилась, пригладила платье и улыбнулась, пытаясь скрыть смятение после слов Лассы:
- Идём вместе?
- Идём, - ответила афенорка и вышла.
Чайо бросила последний взгляд на отражение, ещё раз улыбнулась, – улыбка вышла жалкой – надела маску и пошла следом.
Двор был украшен цветами, бумажными фонариками и гирляндами. Лилась музыка. Переодетые, в причудливых масках афеноры кружились в танце, смеялись, болтали. Никто не знал, кого видит перед собой, и стояла атмосфера свободы и лёгкости.
Ласса присоединилась к компании девушек в ярких платьях, и Чайо была этому рада. Хотелось каждый танец танцевать только с Нордеем и говорить с ним, неважно о чём. В расшитом серебряной нитью тёмно-синем дублете он выглядел так гордо и мужественно, что Чайо долго не могла отвести взгляд.
На небе во всю красу сияли Иннерио и Иннектио. Когда Чайо вышла во двор, увидела небо и тут же замерла. Оно очаровало её, и несколько минут девушка стояла, запрокинув голову. «Это лучшая ночь», - решила Чайо.
- Спасибо за вечер, - когда музыка стихла, Нордей очаровательно улыбнулся. Он взял её руку и поцеловал. – Я никогда не любил праздники, но сегодня моё мнение изменилось.
- И тебе спасибо. Это лучший день за всё время моей жизни на севере.
Вдруг Нордей крепко ухватил Чайо за талию, притянул к себе и поцеловал. Он быстро отошёл, бросив на прощанье:
- Праздник кончается, мне надо идти. Увидимся позднее.
Чайо застыла, не в силах шевельнуться и ответить что-нибудь. Когда Нордей растворился в толпе, она расплылась в глупой улыбке и прижала руки к лицу.
Точно в подтверждение его слов, незнакомец-афенор вскочил на помост и воскликнул:
- К черту шутки, снимаем маски!
С весёлым смехом афеноры побросали маски на землю. Найдя своих близких, они стали обмениваться подарками и желать друг другу найти себе вторую луну, гореть ярко, сиять долго – такие слова было принято говорить в эту ночь.
Ласса нашла Чайо и с улыбкой протянула ей небольшое зеркальце, оплетённое серебряными листьями. Чайо тут же смутилась: ей было приятно, но она совсем не подумала о Лассе.
- Извини, у меня нет ничего для тебя.
- В следующем году, - афенорка улыбнулась и махнула рукой.
Чайо посмотрелась в зеркало. В отражении мелькнула фигура, вдруг шею обожгло горячее дыхание, и над ухом раздался яростный шёпот:
- У меня тоже есть для тебя подарок, птичка.
Как заколдованная, Чайо смотрела в зеркало, не шевелясь. Чармур взмахнул рукой, блеснуло лезвие кинжала. И вдруг голове стало легко. Афенор ухмыльнулся, махнул рукой и скрылся в толпе.
Чайо закричала и выронила зеркало. Оно тут же разлетелось на осколки. Схватилась за голову, сжала короткие волосы. Открыла рот, силясь что-то сказать, закрыла и снова открыла.
- Чайо, - голос Лассы звучал жалостливо. Она шагнула вперёд, вытянула руку, но Чайо стала пятиться. Резко крутанулась и побежала так быстро, как только могла.
- Чайо! – крикнула вслед Ласса, её голос едва был слышен среди радостного гомона афеноров.
Девушка бежала по замку, не разбирая дороги. Навстречу попадались афеноры, эйлы и испуганно отскакивали в сторону, иногда что-то кричали вдогонку. Чайо ворвалась в комнату и опустилась на колени перед зеркалом. Пальцами продолжала ощупывать голову и перебирать волосы.
На родине мамы женщины всегда заплетали косы. Когда она ушла, отец ругал Чайо, когда видел их, но она не сдавалась, и он смирился. Сначала волосы не слушались, косы получались кривые, пряди постоянно выбивались. Со временем Чайо научилась и могла сделать из них любую причёску. Это была память, единственная ниточка, которая ещё связывала её с матерью. Чайо едва помнила женщину, но верила, что именно по косам та сможет узнать выросшую дочь.
А теперь нечего заплетать. На островах считали: если у женщины короткие волосы – она больная или падшая.
