Он умудрился сохранить спокойствие на протяжении всей презентации, хотя становилось все очевиднее, что Котов не был и уже не будет заинтересован. Он все почесывал шею, поглядывал в окно и любовался своим отражением в сияющем “ролексе”. Его не тронула красота федоровской философии. Ни чуточки не впечатлила цитата из “Гамлета”. Было ясно, что дальше и в самом деле тишина. Если только Сергей сейчас не выдаст какой-то новой ударной финальной реплики.
– Послушайте, – сказал он Котову, – мое приложение не сделает вас бессмертным. Вы умрете.
Котов бросил теребить свой “ролекс”.
Кузмин шумно втянул воздух.
– Но, – продолжил Сергей, – смерть уже не то что раньше. Теперь на нее можно забить. Что, собственно, и делает мое приложение.
Теперь уже Котов внимательно его слушал. Он смотрел, прищурившись, и от этого казался жестким, больше похожим на теневого российского миллиардера, каким его представлял Сергей. Дальше были еще детали и подробности. В какой-то момент Котов вскочил с кресла и принялся расхаживать по комнате.
– О, блаженство, блаженство, – простонал он, глядя на Центральный парк. – Я мог бы устроить это для жены. Она бы получала от меня сообщение. Каждый год на день рождения: “Ты психованная сука”.
– Каждый год? – переспросил Сергей. – А если вы передумаете?
– Передумаю? Да я буду мертв, чувак!
И тут Кузмин пискнул: “Для запуска нам нужны два миллиона”.
Котов нахмурился.
– Два миллиона? Вы о чем вообще? Не нужны вам два миллиона. Возьмите программистов из Белоруссии, они стоят копейки! Я дам вам полтора миллиона, а там посмотрим.
Остаток разговора Сергей уже не слишком запомнил. Котов возвращался в Россию. Кузмин должен связаться с его бухгалтером на следующей неделе. Котов оставит тому инструкции. Он ждет докладов о каждом этапе в процессе работы. Он желает им всяческой удачи.
– Ему можно доверять? – спросил Сергей, когда они с Кузминым вышли на улицу.
– О да. Его слово твердое. У нас получилось!
Он попытался обнять Сергея, но тот уклонился.
– Надо же отметить! – уговаривал Кузмин. – Давай на бранч! Давай напьемся!
Но Сергею не терпелось остаться одному.
– В другой раз, ладно? – сказал он.
Как только Кузмин скрылся из виду, Сергей направился в парк и зашагал по аллее в сторону резервуара. Проходил мимо лужайки, где резвились собаки, и вдруг безумно захотел к ним присоединиться. Проходил мимо скамеек, на которых старички и старушки сидели, укрыв ноги одеялами, и был готов расцеловать каждого из них. Пошуршал ворохом сухих листьев на дорожке. Подцепил ботинком желудь и зафутболил высоко в воздух. Остановился у тележки с едой и купил кулек жареных орешков. Они еще не остыли, и Сергей прижал кулек к лицу, вбирая их тепло. Закинул пару орехов в рот и подошел к черной железной ограде у воды. Людей почти не было, так – пара бегунов. Сергей решил не обращать на них внимания. Вода гладкая, как зеркало, отражения четкие, словно видишь два города сразу: один возвышается на другой стороне, второй опрокинут вверх тормашками и погружен в воду. Он не бывал здесь уже бог знает сколько, забыл, до чего же невероятно красив этот вид. Вспомнил свое давнишнее ощущение, как шел по Бруклинском мосту и казалось, он весь город может забрать в свою ладонь. Теперь ощущение было совсем другое. Теперь он чувствовал, что уже город забирает его, Сергея Левина, в свою ладонь. Что наконец он здесь свой. Он доел орешки и сунул пустой кулек в карман штанов. Встал обеими ногами на ограду и ухватился за пики сверху. Он раскачивался туда-сюда, вправо-влево и распевал коэновскую “Аллилуйя”.
Он пел и пел, пока не стало понятно, что он и есть Давид, король в смятении, и это он выводит “Аллилуйя”, и это он овладел тем самым тайным аккордом.
Следующие несколько дней, пока Сергей доделывал подробный бизнес-план, его разрывало от желания кому-нибудь рассказать. Эрику, матери, Вадику, Регине, Бобу, Седжян, Вике. Особенно Вике. В конце концов отчасти это была и ее идея. И только Вика могла по-настоящему разделить его радость. Вика могла страшно злиться или ужасно расстраиваться – ни один взрослый мужчина не плакал столько, сколько он, – но умела и бесшабашно радоваться. Она бы вопила. Она бы скакала как безумная. Так же, как когда он объявил, что его приняли в Нью-Йоркскую школу бизнеса.
И еще была Хелен, которая ждала рассказа о важной встрече. Сергей собирался сообщить ей хорошие новости, но что-то его удерживало. Кузмин уверял, что все железно, что Котов редко что-то обещает, но уж если пообещал, никогда, ни разу не нарушал слова. Но Сергей боялся сглазить. Сказал Хелен, что они ждут ответа от Котова. Решил никому ничего не говорить, пока деньги не будут переведены на счет.
