Сел в кровати и окликнул Сергея. Тишина. Заглянул к нему в комнату, но там было пусто. Странно. Сергей обычно вставал в шесть и старался ложиться не позже половины одиннадцатого. Вадик позвонил ему, но тоже без ответа. Пора волноваться? – спросил себя Вадик, но решил, что пока нет. Еще рано.
Пошел в гостиную, плюхнулся на кушетку, включил
Там, привалившись к стене, стоял Сергей и целовался с девушкой. Когда Вадик открыл дверь, она чуть отодвинулась от Сергея и сказала: “Здравствуй”. Невысокая, с большими, широко посаженными карими глазами, бледным лицом и длинными темными волосами с высветленными прядями. И обезоруживающе дружелюбной улыбкой.
– Привет, – сказал Вадик и уставился на Сергея.
– Рэйчел, это Вадик, Вадик, это Рэйчел, – представил Сергей. Он явно был немного напуган и смущен.
Рэйчел № 3, подумал Вадик, хотя для Сергея она была Рэйчел № 1.
– Очень приятно, – ответил Вадик.
– Взаимно!
И они все затихли. Молчание нарушил Сергей.
– Мы отлично провели время, Рэйчел, – произнес он. – Я тебя скоро наберу.
Она казалась разочарованной.
– Я сейчас ненадолго уеду. Но ты все равно звони. Правда, позвони. Или можно еще написать в фейсбуке.
– Конечно, – пообещал Сергей, и они с Вадиком вернулись в квартиру.
– Вот, принес тебе еды, – сказал Сергей и всучил Вадику большой бумажный пакет. После чего ушел в спальню и закрыл за собой дверь.
На пакете с надписью
Вадик включил обратно сериал и принялся за обгрызенную ножку. С ума сойти, до чего же ему было скверно.
На шестой день своего пребывания в Москве Регина проснулась в шесть. Пришло сообщение: “С добрым утром, милая. Как ты? Люблю, Боб”. Она ответила: “У меня все хорошо. Скучаю по тебе. Очень тебя люблю”.
Попробовала заснуть обратно, но неотвязная тревога из-за того, что предстояло сегодня, никак не отпускала.
Через тридцать шесть часов у нее самолет в Нью-Йорк, но она до сих пор так и не повидалась с тетей Машей и не съездила на могилу матери. “Вот сегодня – обязательно”, – говорила она себе каждое утро, и поздно вечером, раздеваясь ко сну, говорила: “Завтра обязательно съезжу”.
Регине не хотелось ходить ни по театрам, ни по любимым музеям; она целыми днями болталась по центру, потом возвращалась в гостиницу, заказывала ужин и смотрела старое русское кино. Каждый вечер она говорила с Бобом по скайпу, но какими же пресными и нудными были эти разговоры по сравнению с тем, что бывало, когда она еще жила в России. Тогда скайп они использовали для секса. Регина вспомнила свое волнение от вида их тел на экране. Они оба казались выше, мягче, загадочнее. Больше всего ей нравилось смотреть, как у Боба перехватывало дыхание, когда она медленно расстегивала блузку.
А теперь все свелось к “Как там еда?”, “Там правда холодно?”, “С пробками все такой же кошмар?” Боб говорил, что скучает, но он был так поглощен работой, что не очень верилось. Он придумал приложение, которое позволяло в любой компании найти людей со схожими генами. Боб считал, что такой проект имеет жизненную ценность – он преодолевает пропасть человеческого одиночества, дарит чувство родства незнакомым людям. У Боба в глазах прямо-таки слезы стояли, когда он впервые поведал о своей идее Регине. Он долго общался на эту тему с “Пляшущей дрозофилой”, и те наконец были готовы подписать контракт с “Цифрогиком”.
– Как здорово, дорогой! – сказала Регина, хотя никогда не понимала его страсти к генетике или этой гордости по поводу предполагаемых предков Тюдоров. Однако прошлой ночью, пока они болтали в скайпе, она открыла картинку с гольбейновским Генрихом VIII поглядеть на предмет сходства. И кое-какое даже уловила. Если убрать у Генриха бороду, сразу понятно: и у него, и у Боба тонкие губы, острый взгляд и идеальный овал лица. Массивные плечи королевского одеяния Генриха напомнили ей форму для регби Боба.
Снова зажужжал телефон, пришла новая эсэмэска. Компания
Регина включила телевизор, но там все было слишком громкое и требовательное. Ничего похожего на то, как американское телевидение холило и лелеяло своего зрителя. Российское больше взвинчивало, чем умиротворяло.
Пришлось одеться и спуститься в ресторан.
