Ответ пришел неожиданно быстро. “Конечно, – писала Инга, не утруждаясь приветствиями. – У меня есть кое-что как раз для тебя”. Речь шла о канадском романе под названием “Будни”, который вышел на английском пару лет назад, был объявлен гениальным и захватывающим, чем-то средним между Прустом и Мунро, но не смог привлечь широкого читателя. Поэтому издательству Инги удалось купить права за бесценок. Роман рассказывал историю канадки, которая, живя где-то на далеком севере, растила трех своих детей после того, как муж скончался от рака.
У Регины закружилась голова. Дети и рак – две темы, от которых ей делалось нехорошо, и Инга прекрасно это знала. Значит, она до сих пор зла на Регину. Ничего, Инга ни за что не узнает, как ей больно, Регина не доставит ей такого удовольствия.
“Прекрасно!” – ответила Регина и немедленно закачала роман в планшет.
Повествование велось от лица Шайенн. Начинался роман с описания варки каши, растянувшегося на тридцать страниц. Восемь из них были посвящены процессу извлечения из кастрюли угодившего в нее жука. Читая книгу, Регина сама себя чувствовала жуком, потонувшим в кастрюле овсянки, но ощущение это было на удивление приятным. А потом появились трое детей. Со своими гадкими привычками, беспрестанными болячками, глупыми бреднями. Они заполонили собой все пространство чуть не до удушья. Но Регина понимала, что стоит ей бросить перевод, как чудная картина ее состоявшейся жизни рассыплется на куски. Искус отказаться был велик, и она курсировала между письменным столом и диваном у телевизора, перемежая, а порой и заменяя работу “Ешь и смотри”, но всегда возвращалась к книге.
Прошло недели три с “Буднями”, и Регина как раз заканчивала один сложный кусок и собиралась вознаградить себя новой серией “Мы – шпионы” и остатками чили, как вдруг в почте возникло письмо от тети Маши. У Регины страшно сдавило где-то над глазами. Палец завис над клавишей, не в силах нажать “открыть”. И тут запищала микроволновка, оповещая, что чили готово. Она решила сначала сходить на кухню и вынуть тарелку, но ужаснулась собственной трусости и нажала клавишу. Голову так сдавило, что она едва понимала прочитанное. Но в письме явно не было нападок. Общий тон скорее даже любезный.
Оно не было теплым, о нет, но все же вполне корректным. Регина заставила себя прочесть.
Тетя Маша благодарила Регину за щедрое предложение, но в этом не было нужды, потому что она только что нашла Насте очень хорошую семью. Муж адвокат, жена преподает физику в институте и повернута на садоводстве. У них прекрасная дача на озере в паре часов от Москвы. Они умные, добрые, чудесные люди. И души не чают в Насте, а она в них.
Какое облегчение. Какое облегчение, подумала Регина. Как же я рада!
Микроволновка снова требовательно запищала, но Регина не обратила на нее внимание. Она пошла в спальню, легла на кровать, отвернулась к стене и разрыдалась.
Должно быть, она задремала, потому что разбудило ее жужжание где-то в области попы. Она нащупала телефон в кармане кофты и открыла сообщения. Календарь напоминал, что сегодня у нее “Ужин с командой Боба”. Они отмечают официальный старт проекта с “Пляшущей дрозофилой”. Регина застонала. Она и в обычной-то жизни с трудом выносила команду Боба, а сегодня это будет троекратная пытка. Но пропустить ужин нельзя. Бобу очень важно, чтобы она ходила на эти ужины, куда важнее, чем то, как ее приняли в его семье. Отчасти она его даже понимала. Команда Боба была всем его существом как раз в том смысле, в каком семья им не являлась. Семья была данностью, а вот команду он отбирал сам, создавал сам, жил и дышал вместе с ней. На этих ужинах Регина особенно остро ощущала, что они с Бобом удаляются друг от друга. Не только потому, что члены команды казались ей пришельцами и она не могла придумать, о чем с ними разговаривать; больше всего тревожило, что и Боб когда-нибудь неизбежно станет чужим. Он не мог не смотреть на нее их глазами, а в их глазах она была довольно жалким зрелищем. Неловкая, зажатая, дорого, но неумело одетая, хмурая, молчаливая женщина. Скучающая. Это, пожалуй, самое страшное. Когда говорили о делах, ее скучающий вид Боб воспринимал как личное оскорбление.
Она отправила эсэмэску Вадику, узнать, будет ли он там сегодня. Ей нужна была вся поддержка мира, чтобы пережить этот ужин. Вадик ответил: “Да, конечно. Я же член команды Боба, а как же?”
