– Прежде всего, мы не знаем наверняка, наследственная ли форма рака была у моей матери, – заговорила Регина, повысив голос. – И даже если подтвердится, что у меня есть этот ген, шанс, что я умру от той же формы рака, составляет пятьдесят процентов. Если ответ положительный, то пятидесяти процентов мало для того, чтобы подвергаться мучительным упреждающим операциям, а я не готова жить, зная, что есть большая вероятность умереть так же, как моя мать. А если ответ отрицательный, вообразите мое потрясение, если в какой-то момент меня поразит какая-нибудь другая жуткая форма рака. Или даже та же самая, просто не генетическая.
На слове “рак” Ласло и Дев опустили вилки и стали внимательно ее слушать. Регина не выносила этого. Не выносила внимания к себе. Она уже сто раз пожалела, что не сдала этот идиотский анализ – сейчас бы поделилась своими процентами от медведей и неандертальцев, и дело с концом.
– А у тебя мрачный склад ума, – заметил Ласло.
Боб горячо закивал, как будто говоря: “Ну а я о чем?”
– Мой отец тоже из Восточной Европы. Вот же был мрачный тип! – добавил Ласло.
– Видимо, придется списать это на ген медведя! – произнес Вадик.
Все засмеялись. Регина благодарно выдохнула, но Боб не унимался.
– Не в мрачности дело! – заявил он. – А в том, готова ты взять ответственность за свою жизнь или нет. Отказываясь от анализа, ты отказываешься от ответственности.
– Но я-то как раз считаю, что мы в любом случае не способны нести ответственность за свою жизнь, – возразила Регина.
Боб только покачал головой, а все остальные сочли, что будет разумнее оставить Регину в покое.
Принесли горячее. Но теперь Регина была так взвинчена и утомлена, что есть ей совсем расхотелось. Приборы стали слишком тяжелыми. Нарезать еду и подносить вилку ко рту казалось нестерпимо изнурительным занятием.
Команда продолжала обсуждать геномы. Очевидно, еще и по форме и расположению мочек можно было выявить кое-какие генетические заболевания. Среди обладателей приросших мочек велик процент диабетиков, а люди со свободно висящими скорее бывают крепкими и здоровыми.
– У меня одна такая, другая сякая, – заявил Нгуен.
Все по очереди изучили его мочки. Регина с трудом поборола зевок.
Боб красноречиво посмотрел на нее. Он не был глупым или бесчувственным. Он видел, как ей скучно. Так скучно, что она его немножко ненавидела. Это обижало его. Расстраивало. Разочаровывало. Не только сейчас, он вообще начинал разочаровываться в их браке. Как вообще им могло прийти в голову, что они будут счастливы вместе?
– Бессмертие! – вдруг выпалил Боб. – Именно! Именно об этом я и говорил.
Бессмертие? Она не заметила, как сменили тему. Если бы Вадик сидел рядом, тихонько переспросила бы по-русски. Но нельзя же спросить Боба и выдать, что она совершенно не слушала.
Дев, заметивший ее озадаченный взгляд, наклонился и пояснил:
– Мы говорим об идее приложения твоего друга.
– Что-то делать из-за могилы – бред собачий, – говорил Боб. – Подлинное бессмертие заключается в дальнейшей передаче собственного генетического материала.
Регина кивнула, но тут до нее дошел смысл его слов. Она не способна передать дальше свой генетический материал, а значит, по мнению Боба, ей будет отказано в бессмертии. Ну это уж просто чудовищная несправедливость! Регина осознала, что из всех, сидящих за столом, только у нее нет детей. У Боба – его прекрасная дочь. У Ласло четверо детей. У Дева двое маленьких сыновей. Жена Нгуена беременна. Даже у Вадика в России имелся ребенок, хотя он с ним или с ней не общался.
Регина подумала о матери, которая усаживала ее за стол и показывала семейные фотографии, рассказывала истории, учила читать, учила понимать то, что она читала, чувствовать то, о чем читала. И о маленькой Регине, которая перебирала пуговицы. Каждая из них когда-то принадлежала кому-то из их семьи, и всякий раз, касаясь какой-то пальцем, Регина будто на мгновение соединялась с давно ушедшим родственником. Убивала не ее неспособность передать кому-то свой генетический материал, а неспособность передать кому-то то, что она из себя представляла. И тут Регина вспомнила Настю, играющую с пуговицами, и острый комок подступил к горлу. Она с трудом сдержала слезы.
Наконец ужин завершился, счет был оплачен, все распрощались и разъехались по домам. Ласло заказал убер, и машина тут же появилась из ниоткуда и умчала его, как в шпионском кино. Нгуен отпер велосипед и укатил, такой маленький и отважный со своими генетически разными ушами и могучим мизинцем. Дев с Вадиком спустились в ближайшее метро. Дев был выше Вадика, но, может, это потому, что Вадик сутулился. Регина думала, он поцелует ее на прощание, но нет. Регина и Боб остались одни.
– Пройдемся пешком? – предложил Боб.
