Кормить Рафаэля с ложки будет крайне неудобно в таком положении, поэтому намного проще было бы перелить суп в высокий стакан, чтобы он пил его с помощью трубочки. Я перелила бульон, чтобы он остыл и раненому было комфортно есть. Несмотря на мою суету, спиной чувствовала следящий за мной взгляд любопытных женских глаз. Она мне не доверяет? Или же в ней проснулось чисто женское чувство конкуренции? Насколько мне было известно из короткого рассказа Донни об Эйприл, она та самая девушка, которая спасла их ещё в детстве. А потом уже всё окончательно прояснилось, когда в разговор вклинился Майки, красочно поведавший мне о встрече с журналисткой. Кажется, и Рафаэль упоминал о ней, но тогда мой мозг не смог как следует обработать эту информацию и сохранить в долговременной памяти.
Неужели никто из этих четверых не положил на неё глаз? Очень сомневаюсь. Ведь она единственная девушка, которая воспринимает их адекватно, которая в некоторой степени любит их. Тем более с такой-то внешностью и не завоевать сердце хоть одного из них — это как-то не укладывается у меня в голове. Ну, Леонардо довольно строг в своих собственных рамках, вряд ли он даже мысленно допустил бы такие вольности по отношению к Эйприл. Она для него друг и спасительница. Да и, думаю, из всех черепашек он лучше всего понимает и принимает свою отчуждённость от общества, а значит и от обычных для людей чувств и отношений. Донателло кроме его изобретений вряд ли что-то интересует. Мне кажется, что и будучи человеком он был бы таким же безумным учёным, поглощённым работой над очередным научным прорывом. А вот Майки — он мог бы себе такое позволить. Да и вообще он довольно эмоциональный парень — кажется, этот малый, если бы была возможность, не пропускал бы ни одной юбки. Вернее, влюблялся бы во всех и сразу. Славный добрячок, от которого веет самой любовью. Но воспринимать его серьёзно просто невозможно. Да он и сам вряд ли воспринимает себя серьёзно.
Но Рафаэль. Рафаэль другой. Эмоциональный, но эмоции его не вразброс, как у Майки. Не для всех. Он более смелый, а быть может, безрассудный, чем остальные. Теперь, зная их всех, я понимаю, почему именно Рафаэль нарушил внутренний регламент своего клана и скрывал наше знакомство долгое время. И мне повезло, что тогда дежурил именно он. Этот бунтарь вполне мог бы втюриться в ходячую рыжую статуэтку. И я живое доказательство тому, что такое могло запросто случиться. А может, так оно и было? Просто он мог быть отвергнутым, несмотря на их нежную (ой, ну осталось только умереть от умиления) дружбу. А тут появилась я — хотя, если подумать, я ведь тоже его условно отвергла… А может, поэтому он тогда не вернулся и не проверил меня снова. Может, поэтому был таким обиженным и так грубо меня отвергал. Ну конечно, одна уже разбила ему сердце, теперь ещё другая. Так вот почему она так неслась сломя голову из аэропорта, чтобы навестить Рафаэля. Нюни тут распустила, глядя на металлический шов сквозь весь панцирь. Вот так значит, ага!
Меня так бомбило изнутри, что ещё немного и пошёл бы пар из ушей. Что-то неприятно жгло в душе, лавой растекалось по телу. У меня аж руки затряслись от негодования. Хотя, это же было до меня… Но всё равно как-то неприятно находиться на кухне вместе с его «бывшей». Интересно, а сейчас он как относится к Эйприл? Всё так же питает нежные чувства или же ходит перед ней обиженный? Или просто игнорирует? Вот и правильно, нечего реагировать на эту даму.
Но мне казалось, что его чувства ко мне искренние. Не стал бы он развивать что-то ко мне, всё ещё сохраняя любовь к Эйприл. Рафаэль не такой. И если что-то и было между этими двумя, то явно в прошлом. В любом случае, теперь здесь есть я, теперь в его жизни существует Роксана, так что всякие дрыщеватые вешалки пусть топают мимо.
Я порылась в коробках с продуктами, пока остальные обсуждали какую-то Караи, и отыскала пачку любимых конфет. И как им удалось найти её на моей кухне, когда даже я так запрятала это лакомство, что долго не могла найти в своей крохотной квартирке? У Майки невероятная чуйка на такие вещи.
— Вы чаю не хотите? — обернувшись к остальным, спросила я для приличия (а то неудобно было сожрать пачку конфет в одного). Черепашки ещё доедали остатки пиццы, запивая всё сладкой газировкой — чаепитие им вряд ли сейчас пойдёт.
— Спасибо, я на диете, — учтиво ответила Эйприл.
Ну конечно! Она, наверное, с пяти лет на диете. Вот я тоже на диете, а толку-то? Это ужасно несправедливо, когда у кого-то получается сдерживать вес, а тебя прёт по всему периметру, так что грудной и ягодичный рюкзаки становятся всё тяжелее с каждым годом. И казалось бы, от ношения дополнительного груза я уже должна скидывать вес, но на жир, почему-то, эта теория не действует.
Я отделила мясо курицы от бульона, постругав его на тонкие волокна, поставила всё на поднос, взяла под мышку конфеты и пошла к Рафаэлю, не зная, чем ещё себя занять в этой компании частных сыщиков. Когда мой крупногабаритный силуэт исчез из зрительной видимости, послышался приглушённый голос журналистки:
