— Что здесь вообще происходит? Как она оказалась среди вас? Кто?.. Как?.. Я… не понимаю…
— Я тоже сначала был шокирован, когда узнал. Но Роксана хороший человек. Не сумасшедшая и вполне адекватная. Ей можно доверять.
— Что значит, они с Рафаэлем вместе? Как такое возможно? Я имею в виду… ты ничего не подумай, но… она ведь человек. Как же она смогла?.. Я имею в виду, прошло так мало времени, меня не было всего ничего, а Рафаэль уже успел завести себе подружку. Это очень… подозрительно.
— Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь. Но теперь уже… Уже что есть, то есть, и, как выяснилось, по-другому будет только хуже.
Ага! Значит, точно с этими двумя не всё ясно. Что-то между ними было… И что теперь? Она начнёт со мной соперничать? Из чисто женского интереса будет бороться за Рафаэля? Ну это было бы глупо, хотя вполне ожидаемо. И что мне делать? Рафаэль уже однозначно дал мне понять, что хочет, чтобы я была рядом. А значит, у неё не должно быть шансов. Но если он действительно был влюблён в рыжую? Меня обуяло вообще непонятное, никогда не испытываемое мною ранее чувство безвыходности и страха, вперемешку с желанием чётко разграничить тут свою территорию и дать понять, что теперь в логове черепах появилась ещё одна женщина, а в сердце одного из них так вообще одна-единственная. Наверное.
Вся на нервах, я уже не хотела слушать их разговор про меня и зашла в лабораторию, где был Рафаэль. Он всё ещё спал, отрубился, как труп. Я поставила поднос на табуретку рядом с койкой, подстелила себе под задницу висевший на стене халат Донни и вскрыла пачку с конфетами. На меня накатило раздражение, импульсами будоража всю мою нервную систему. С чего бы такой приступ агрессии, Рокси? Какой-то внезапный, неконтролируемый. Вспыхнул, будто я стала спичкой и кто-то чиркнул меня о спичечный коробок. И искры полетели в разные стороны, и между мной и Эйприл за мгновение выросла стена. Так, надо успокоиться. Это просто нервы ни к чёрту, вот и сдают.
Сливочная сладость конфеты позволила на долю секунды отвлечься от темы своих мыслей, но один взгляд на Рафаэля снова вернул меня в прежний поток. Интересно, а Эйприл догадывалась, что Рафаэль был влюблён в неё? Ну конечно догадывалась — так мчалась скорее его увидеть. Ревела тут, как белуга, над спящим раненым мутантом. Ещё и по руке погладила… Интересно, как бы он отреагировал на неё, если бы был в сознании? Смутился бы? Рассердился? Меня выгнать хотел, а ей наверняка был бы рад.
Ну и чёрт с тобой, двухметровая рептилия! Конечно, как же не влюбиться в этот ходячий эталон модельной красоты. Она же живая обложка с журнала, ещё бы на такую глаз не положить. Но всё-таки кое в чём у меня есть преимущество: журналистке уже перевалило за тридцать, а мне ещё нет и двадцати одного. Между нами была огромная пропасть, совершенно ничего общего ни внешне, ни внутренне. У Рафаэля странный разброс во вкусе (хотя о чём это я?). Но если подумать, тридцать лет для женщины далеко не приговор — судя по Эйприл, она еще ого-го. Ну ничего, время работает на нас. Через лет пять-десять начнут появляться первые морщины, а там уже цепной реакцией будет сдавать весь остальной организм. Гормональные скачки, набор веса… А я всё ещё буду молодая. Эта мысль меня почему-то приободрила, хотя моё раздражённое настроение сменилось тоской.
Стоп, Рокси! Кажется, тебя несёт. Откуда столько жёлчи? Аж самой противно так думать. Ты превращаешься непонятно в кого, становишься совершенно невыносимым человеком. Нервы сдали, уровень стресса просто зашкаливает, ещё и бывшая Рафа на голову свалилась. Всё в кучу перемешалось, забурлило и начинает строить новую Роксану.
Стало ужасно мерзко от собственных мыслей и желаний и хотелось провалиться сквозь землю. А Рафаэль мирно сопит в две дырочки и ничего этого не видит. Я склонила голову, разрывая каждую обёртку, одну за другой отправляла конфеты себе в рот, чтобы заглушить приступ агрессии и возникшее на её фоне чувство вины. Я злилась отчего-то. Злилась на всех, на Рафаэля, на Эйприл. На себя из-за этих ужасных мыслей. Сидела и всё это заедала горой сладостей.
— Что ты ешь? — неожиданно раздавшийся голос меня напугал. Я подняла взгляд на мутанта — интересно, давно он подсматривает за тем, как я поглощаю коробку конфет за раз? Опустила голову, интенсивно работая челюстями. Мне не хотелось сейчас говорить, но отвечать пришлось.
— Конфеты, — я будто была на него обижена. И правда обижена. Но только сама не понимаю на что. На то, что он когда-то был влюблён в Эйприл? Хотя это ещё непроверенная информация, но вполне имеет место быть. А может, на то, что журналистка так сильно к нему привязана?
— А как же диета?
Этот вопрос меня просто взбесил. Ну конечно, я же не рыжая швабра, в меня влезет целых полторы Эйприл. Мне же нужно научиться перестать дышать, потому что даже воздух раздувает мои формы, откладываясь лишним жиром на бёдрах. Как забавно — он смеялся надо мной из-за диеты, а сам глаз положил на костлявый ходячий манекен. Какое лицемерие. Фи.
