— Это из-за Эйприл, да? — имя рыжей меня вдруг отрезвило, внутри всё сильнее закипело. Я нахмурилась, не зная, что ответить. Сейчас вспоминать её было очень некстати. Да и вообще. Вспоминать о бывшей в моём присутствии — как так можно? Меня будто окатили ледяной водой — и я вижу, как пар поднялся от соприкосновения холодной жидкости с раскалённой кожей. Или это из моих ушей?
— Ещё чего, — буркнула я. — При чём здесь вообще она?
Рафаэль подозрительно прищурился, решив взять на себя роль Шерлока Холмса, и, по всей видимости, мне не поверил. А мне уже хотелось выбраться из-под его тяжёлой руки, и я осторожно стала просачиваться из его объятий вниз на пол, но одно резкое движение — я снова в капкане, причём ещё сильнее, чем было. Даже дышать трудно стало.
— Вы успели повздорить, пока я тут валялся?
И сколько можно допрашивать! Неужели ему так хочется, чтобы между нами развилась крепкая девичья дружба? Ну что за бред?
— А что ты так этим интересуешься? Тебе какая разница? — чувствую, что нервы начинают сдавать. — Я, может, её вообще больше никогда не увижу. Так что мне всё равно. Нашёл о чём поговорить…
Рафаэль нахмурился на мои слова, а я пыталась отодвинуться от его лица, чтобы не высказывать всё своё резко вырвавшееся негодование, глядя на него впритык. Так он может сразу меня раскусить, заглядывая мне в глаза.
— Она тебе не нравится, да?
— С чего бы она вдруг должна мне нравиться? — И что его это так интересует? Бесит! — Сидела тут, сопли распускала над тобой. Тощими коленями сверкала…
— Ты ревнуешь, что ли?
Моему негодованию не было предела. Какая ревность? Да о чём он вообще говорит? Извините, а как я ещё должна реагировать, когда тут такой восторг по поводу прихода бывшей, причём без зазрения совести?
— Ой, тоже мне, герой-любовник нашёлся, чтобы его ещё и ревновать! — не хотела даже смотреть на него — если бы не лежал тут с рассечённым панцирем, так бы и врезала. Аж руки чешутся. Рафаэль только довольно хмыкнул (засранец!), явно смеясь надо мной.
— Ревнуешь, — уже не спрашивал, а констатировал он. Провидец хренов. — Ну что за глупости? — строя из себя самого благоразумного и стоящего выше всех мирских пороков мутанта, с умным видом заявил Рафаэль, а у самого морда чуть не трескалась от самодовольства. И он снова стал глядеть на меня с ещё большей мягкостью и как будто… с надеждой.
А мне уже хотелось быстрее выбраться из этой хватки и отсесть подальше от него. И нечего корчить из себя довольного кота. Как бы сейчас заехала!.. Я стала брыкаться, руками упиралась ему в бок, чтобы вылезти отсюда, но он только смеялся надо мной. Рукой сильнее прижал к себе, будто корсет на груди затянули.
— Не-а, — улыбался Рафаэль, глядя на мои смешные попытки сбежать и давая понять, что от него мне никуда не деться. От этой нахальной уверенности меня ещё больше стало бомбить, и на полном серьёзе уже я пыталась снять его руку с себя, чтобы хотя бы вдохнуть свободно. Коленом случайно заехала ему в бок — Рафаэль зашипел и слегка согнулся в сторону.
— Ой, извини-извини! Тебе больно? — Я действительно испугалась, что могла усилить болевые ощущения Рафаэля. С этими разборками кто кого ревнует я совсем позабыла о его положении. К нему сейчас нужно относиться как можно деликатнее и осторожней, а безумная женщина размахалась руками и ногами. Мутант шипел сквозь сомкнутые челюсти, корчась от боли и вызывая во мне волну стыда за своё поведение. Неужели ему так больно? Даже в послеоперационный период я не видела на нём такого страдальческого лица. Блин, колени-то у меня тоже немаленькие — зарядила так, что звёзды над головой загорелись.
— Прости, я не хотела. — Застыла, теперь боялась лишнее движение сделать, чтобы не задеть раненого. Он чуть ослабил объятья, и мне удалось вытащить одну руку, но я уже не стремилась уйти. Слегка поглаживала по плечу, щеке, чтобы хоть как-то успокоить и отвлечь от боли. И я почти провалилась от стыда за своё бунтарское поведение под землю, когда Рафаэль открыл глаза, перестал морщиться и стал откровенно хихикать надо мной. А я понять не могла: это боль отпустила или он издевается?
— Ты доверчивая, как ребёнок. Тебя обмануть ничего не стоит, — пробасил Рафаэль и тут же получил от меня щелбан по носу. Вот же хитер, засранец!
— Дурак, — обиженно пробухтела я ему в ответ, но желание уходить у меня пропало. Молча хмурила брови, уставившись в замысловатый узор татуировки на его плече.
