А что, завидно? А вот и поженимся! А вот и проживём всю жизнь! Чтобы всякие кикиморы не диктовали нам свои условия. Чувствую, как корни волос зашевелились…
— Пойми, я не хочу тебе зла, но и Рафаэля в обиду не дам. Не хочу, чтобы он страдал из-за тебя…
А вот это было уже больно. Очень больно. Подсознание услужливо напоминало о том, что уже произошло с Рафаэлем по моей вине. Я его ранила, задела чувства. И не хочу больше этого повторять никогда. Но всякие заступницы мне на пути ни к чему. И таких дрыщеватых барышень мне сдвинуть с места ничего не стоит.
— Послушай, милочка, мне кажется, это уже не твоё дело. Не переступай черту, а то не знаешь, что тебя за ней ждёт. И поверь, тебе это не понравится.
Уровень моей агрессии уже близок к рекордным отметкам. Вообще-то я неконфликтный человек и не выхожу из себя быстро. Но данная ситуация меня реально бесит. Уж извините, Эйприл О’Нил, теперь не только вы тут подружка этих чудиков. Теперь тут ещё одна женщина, а спрашивать разрешения присесть рядом я не собираюсь — подвину сама. И тебе-то не усидеть со мной на одном стуле — задница больно плоская.
— Мне очень жаль, что у нас не вышло конструктивного разговора, — Эйприл вздёрнула горделиво подбородок, недовольно поджала губы. — Я всего лишь желаю им счастья и спокойствия. Надеюсь, и ты преследуешь эту цель.
Она кивнула головой и зашагала вглубь тёмного коридора к выходу. Сразу видно, что в покое она нас не оставит. Будет сейчас ходить, глазки Рафаэлю строить и мозги ему промывать. Оставлять одного его пока что нельзя. Я быстро набрала номер телефона на своём мобильном — мне нужно выиграть время.
— Алло, Дженни? Ты не могла бы подменить меня хотя бы на три дня?
***
Три дня пролетели молниеносно, но кажется, это были самые лучшие дни за последнее время. Я почти не выходила из логова, суетилась на кухне, ухаживала за Рафаэлем. Он быстро шёл на поправку — даже удивительно, что с таким ранением на третий день он уже смог развернуться на бок и на спину. Донателло постоянно делал компрессы с какой-то жидкостью. Её же он и вкалывал больному в вену. Говорил, что это какие-то биологические соединения из их крови, что-то там про быструю регенерацию за счёт мутагена рассказывал — всё равно я ничего не поняла.
Кажется, Рафаэль больше не обижается на меня, да и вообще забыл о том, что было. Стал чаще улыбаться, и иногда мне кажется, что я всё бы отдала, чтобы видеть эту улыбку как можно чаще на его лице. Может, я смогу это устроить, если мы будем почаще встречаться.
Но всему хорошему приходит конец, и мне нужно было возвращаться обратно домой. Теперь я должна отрабатывать двойную смену в кофейне и бежать вечером в балетную школу. Нет времени даже навестить Рафаэля. Я прибегаю после первой работы домой, быстренько готовлю покушать для черепашек — приходится готовить на всех, потому что я боюсь, что еда просто не будет доходить до бедного Рафаэля, и, кажется, теперь я понимаю, почему он назвал Майки занозой в одном месте, — оставляю кастрюли на столе и убегаю на вечернюю работу. Под страхом смертной казни мне удалось заставить их забирать мою стряпню. Хотя и бушующая Роксана им не страшна — только аргумент «это для Рафаэля всё» оказал на них воздействие. Кто-то из черепашек каждый вечер приходит за ужином, пока меня нет, и возвращает посуду со вчерашнего дня. Идеально чистую, хоть в рекламе моющего средства снимай. По вечерам я звоню Донателло, чтобы узнать о Рафаэле и по возможности поговорить с ним, если тот не в отключке. Но пару раз заставала Донни на дежурстве и услышать голос бедного прикованного к кровати мутанта смогла лишь однажды. И я поняла, что нет ничего приятнее, чем засыпать под убаюкивающий бас этого громилы…
Сегодня был последний день моей каторги. Я отработала смену в кофейне и забежала в магазин за продуктами. Сегодня вечером наконец-то увижусь с Рафаэлем. Впервые за целую неделю. Так странно: прошло не так уж много дней, а такое чувство, что я не видела его уже целую вечность. Внутри приятно сдавливало грудную клетку, живот скручивало неболезненными спазмами, и иногда перехватывало дыхание. Фух, надо бы отдышаться, а то что-то я совсем сама не своя. Моему счастью не было предела — целые выходные впереди.
Я уже и забыла за это время про тётушку Бониту и Дэвида. Хотя он ещё пытался расспросить меня об отсутствующих патронах, но я старалась съехать с темы, отшучиваясь, что практиковала свои навыки стрельбы в тире. Хотя в такой бред вряд ли кто-то мог поверить. Даже я бы не поверила. Но Дэвид делал вид, что удовлетворён моим ответом.
Вся как на иголках я металась по кухне, как бешеная курица, разрываясь между духовкой, нарезкой салата и взбиванием крема для торта. Я уже подумала, что зря затеяла такой пир, потому что еда осталась ещё со вчерашнего дня — уже двое суток никто не забирал приготовленный обед. Видимо, все ищут этого Шреддера (ну и имечко), или опять подсели на сухомятку из дешёвой пиццерии. Ну ничего, за два дня проголодались, всё сметут.
