Роксана застыла в одном положении, и каждая клеточка её тела внимала словам черепашки, будто теперь он раскрывает ей страшную тайну Вселенной. Всё стало открыто и честно. Больше нет никаких секретов, нет никаких недомолвок. Признание обнулило его полностью, превратило в оголённый нерв, вздрагивающий при малейшем прикосновении. Теперь осталось только ждать приговора — что скажет Роксана? Молчание затянулось, и каждое движение секундной стрелки разносилось по телу неприятной дрожью. Почему она молчит?
— То есть ты не человек? — облизнув пересохшие губы, наконец спросила девушка, и мутант отрицательно махнул головой. — Но как же… Ты же говоришь, ты же рассуждаешь как человек. Как это возможно? Говорящее животное?
Говорящее животное. Прозвучало как вердикт, на который можно было лишь опустить голову и принять скрепя сердце эту правду. Да, он всего лишь говорящее животное. Что от него можно ждать? Выполнение простых команд, наподобие «фас» и «апорт»? На что ещё может быть способна черепаха-урод? Не человек и уже не животное. Никто. Животное не может жалеть, мечтать, радоваться мерцающей россыпью звёзд над головой. Животное не может любить…
— Извини, — тихо вымолвила Роксана, чувствуя, как поменялось настроение Рафаэля от её слов. — Я не хотела тебя обидеть. Просто теперь не знаю, что и думать. Все мысли смешались. Я…
— Ты вправе требовать от меня больше не приходить сюда. Это нормально. Я не буду больше тебе мешать.
Это было самым верным решением, которое выдавали логика и инстинкт самосохранения. Это было правильным. Зачем ей все эти хлопоты из-за какого-то говорящего животного? Зачем ей пугаться, каждый раз вздрагивая при звуке шагов по пожарной лестнице? Неизвестность устрашает — животное контролировать сложнее, чем человека. В животном есть лишь инстинкт. Оно живёт им, дышит им, во всём руководствуется только чувствами.
— Нет, — как быстро одно слово может возродить в душе желание гореть вновь. Разжечь огонь, да так, чтобы языки пламени поглощали всё тело с ещё большей силой. Как быстро можно возродиться к жизни, слыша озвученную в её словах надежду. — Я не хочу тебя прогонять. Мы же с тобой друзья. Я знаю тебя, и уже не имеет значения пришелец ты или… Для дружбы это неважно.
Дружба. И вроде бы надо радоваться, ликовать в сердце, что всё останется как есть, что никто не прогонит его отсюда, не станет морщиться от отвращения, но горло будто сдавили тисками. Впервые так сильно хотелось не просто дружить, хотелось быть нужным, хотелось, чтобы чужое сердце тянулось к тебе так же, как и твоё. Хотелось быть одним-единственным для неё… А не просто другом. Не существовать лишь по ночам в виде мифического существа, приходящего лишь в чьих-то кошмарах. А в другое время кто будет с ней? Дэвид? Он займёт место рядом с Роксаной? Рафаэль сжал кулаки так, что ногти впивались в кожу до боли. Остаться рядом с ней даже как друг — наилучший исход событий, но этого оказалось очень мало, чтобы унять внутреннюю тревогу.
Роксана чуть заметно улыбнулась, извинительно поджав губы, но скрыть своего поникшего настроения не могла. Это было совсем не так, как когда она фантазировала на тему мутаций человека. Её глаза восхищённо горели, когда она причисляла его к команде Людей Икс, а теперь они лишь задумчиво глядят куда-то сквозь него. И в тот момент так не хотелось открывать ей правду, так хотелось стать Росомахой или Халком для неё, чтобы она гордилась, чтобы снова так восторженно глядела и даже чтобы жалела. Ведь когда на неё находит приступ материнства, то она позволяет себе по отношению к нему больше, чем к кому-либо. Ведь тогда она становится яркой, непредсказуемой, нежной… И нет сил сказать «стоп», остановить пытливые пальчики на своём плече, не вдыхать сочный яблочный аромат её волос, не прижимать к себе…
Роксана неровно вздохнула и потянулась за флаконом с таблетками, вытряхивая из него порцию обезболивающих. Морщась от неприятных ощущений, она лишь поверхностно коснулась кожи на ноге, которая заметно припухла.
— Всё ещё болит? — спросил Рафаэль, оставляя свои раздумья и сосредоточившись на проблеме. Девушка лишь повела плечом, не зная, что ответить. — Слушай, я знаю кое-кого, кто мог бы тебе помочь. Он не профессиональный медик, но мог бы осмотреть травму.
Раз уж всё равно скрывать нечего и так или иначе придётся знакомить её с семьёй (ведь теперь случайная встреча с человеком касается не только одного черепашку), то можно извлечь из этого хоть какую-то выгоду. А так ещё и будет повод организовать встречу с остальными
В светло-карих глазах появилось удивление, но быстро исчезло. Теперь уже не стоит поражаться даже тому, что Рафаэль не такое уж и чудо света для людей, и что не она одна знакома с ним.
— А это удобно? — неожиданно спросила девушка. — Мне бы по-хорошему сходить к врачу, но я предполагаю, что он назначит обследование и анализы, а может, даже операцию. Но это очень дорого.
