Непроходящее желание укрыть её от внешнего мира, накрыть хрустальным колпаком, чтобы никто больше не смел притронуться, чтобы оградить от всех ненастий, вгрызается в мышцы острыми клыками. Отделить от насущного мира и оставить только себе. Он знал: она и сама устала от такой жизни, от вечных проблем и суеты. И было бы совсем неплохо укрыться где-нибудь вдвоём далеко от этого города, куда-нибудь в тишину, в лес, где ни единой души, где он мог бы существовать днём, а не быть лишь ночной сказкой. Хотя бы на малое время, на короткий промежуток. Ему было страшно от таких мыслей, страшно, что теперь всё меняется. Мир вокруг меняется, душа, сердце — весь он внутри, всё наизнанку. Вывернуто тонкими смуглыми пальцами, читается, как раскрытая книга. Дойдёт ли она до следующей главы? Хватит ли ей смелости?
Сейчас, не находя себе место и суетливо передвигаясь по крыше, он корил себя в одном — как мог так спалиться? Вроде и отследить нельзя было, вроде делал вид, что всё по-прежнему. И когда-то настало бы время открыть карты всем, но не сейчас, когда его личный мир только начал строиться, когда всё так хорошо складывалось. Ещё бы немного, ещё бы совсем чуть-чуть. И он бы сказал, наверняка бы… Так хотелось ещё немного побыть для неё бедным страдающим от одиночества и несправедливости солдатом, поиграть с ней в эту игру подольше. Быть в её глазах человеком…
Но у Леонардо чуйка на всякие тайны. Он всегда всё должен контролировать. Каждый день требует отчёта о вылазках: нашли ли они новое логово клана Фут, поймали ли нарушителей закона? Где, когда, сколько? Вся жизнь была как на ладони. От семьи нет секретов. Не было… А теперь, когда он застукал их, когда вся семья узнала о тайне Рафаэля, всё стало рушиться. Он кончиками пальцев чувствовал, как крошится в песок его собственный мир, где есть только он и Роксана. Где нет у него братьев и отца, где он когда-то был человеком, где он одинок и несчастен. И восторженная, яркая, как вспышка, дарит ему новый глоток жизни, светит ему ярким лучом в кромешной тьме. Всё это рушится…
А может, и к лучшему? Может, стоит уже всё открыть? Невозможно держать всё в тайне, когда-то такое приключение должно закончиться. Когда-то нужно сказать правду. Что она подумает о нём? Как примет эту правду? С другой стороны, он же никогда ей не врал, а не вмешиваться в неправильные умозаключения не значит врать. Рафаэль не хотел прощаться с этой частью своей жизни. С этой частью себя. С раздражающе назойливым, преследующим, вызывающим взрыв внутренностей от одного произношения, помышления именем — Роксана. Он — микроб. Жалкий маленький микроб. Зараза общества, его недостаток, уродство. Он — никто. О нём не вспомнят потомки, не напишут книги. В один прекрасный момент он просто исчезнет, и что останется после него? Воспоминание в её голове. Это оказалось неплохой перспективой, ради этого стоило всё затевать. Ведь если о тебе помнят, значит ты продолжаешь существовать. Значит ты не мифическое существо, а живая душа.
Она была везде, вокруг него, каждый день. Она распространялась, мерещилась в тёмных закоулках коллектора, мельтешила перед глазами, даже когда они были закрыты. Особенно в момент медитации, когда нужно отделиться от внешнего мира, прийти в гармонию с самим собой, забыть о насущном и проникнуть в глубину себя. А там она. Бегающая по комнате в одном полотенце на голове. И от резких движений сидящие рядом братья вздрагивали, и шум ударов по старой избитой груше разносился до самого вечера.
Раздражала. Как же она раздражала. Своим любопытством, заставившим её пойти за ним, искать. И тем самым разрушив его привычную жизнь, перевернув её на сто восемьдесят. Своей добротой, стремящейся накрыть собой всех сирых и убогих. Своей смелостью, временами наигранной, временами настоящей. Голова кругом, всё вокруг меняется. Стремительно, сокрушающе, снося всё и вся. Стирая прошлое, часть омертвевшей для таких чувств души и наращивая новую, живую, хаотичную. Больше нет в жизни никакой логики, нет смысла строить алгоритмы и взаимосвязи причины-следствия. Всё разрушено. Молниеносно, за один раз, размашистым движением хрупкой ладони. Всего лишь одной слезой, одним любопытным взглядом, неосторожным касанием. Закрутило, втянуло так, что выбраться из глубокого болота нельзя. Остаётся только смириться и утонуть, позволить, чтобы вязкая грязь накрыла голову.
