Конечно, после такого увлекательного спуска в подземелье и не такое можно увидеть. Удивительно, что моя укладка всё ещё стойко держалась на голове — не зря я её полбанкой лака зафиксировала. Достала из сумочки салфетку и быстро подтёрла размазанные чёрные пятна туши под глазами. В таком виде я больше походила на панду… Да мной можно ворон на огороде пугать. И в таком виде я хотела им всем понравиться?.. Эх, Рокси. А Рафаэль громко заржал надо мной, скручиваясь на полу, и я уже хотела подойти и навалять этому невоспитанному засранцу, но поймала себя на мысли, что наконец по-настоящему развеселила его. Таким искренне хохочущем от всей души я его не видела. Как забавно. Но я была горда собой, что смогла хоть как-то его поддержать.
— Эй, вы где? — доносился голос Майки из зала. — Ребята? Рокси? Ты ещё здесь? Ушла уже, что ли? — последнюю фразу он произнёс с такой тоской, что мне аж стало его жалко. Послышался шаги — на выходе появился Микеланджело и, увидев нас, сразу оживился.
— Ой, я вам не помешал? — с наигранно-загадочной интонацией поинтересовался вошедший, сверля нас своим игривым взглядом. Вот же морда довольная. Рафаэль, однако, только фыркнул, нахмурив брови.
— Нет, — я не могла сдержать смешка, глядя в эти любопытные глаза. Что он там себе уже навыдумывал?
— Тогда время для тортика!
***
Впервые нахожусь в таком странном положении — хотя всё вокруг меня последнее время не умещается в голове. Я тону в океане синих глаз напротив, которые будто облепили меня всю, заглотили внутрь себя. Они источают добро и радость, и только этот факт успокаивает мою нервозность, находясь на виду у всех.
Тортик мой уходил на ура, особенно у Донателло — кажется, что сейчас ему уже не так было интересно находиться среди нас и разглядывать меня (в отличие от двух других), как поедать свой лакомый кусочек. Но мне было радостно, что он по-настоящему оценил мой «шедевр». Мозгам нужна глюкоза, умная голова должна получать её в нужном количестве. И мысленно я себя похвалила за то, что догадалась притащить сладкое — пусть и неравноценная плата за услугу, но хотя бы задабривание в знак благодарности.
— Значит, ты подружка Рафа, да? А я думаю, что он перед вылазкой так тщательно в ванной намывается. Да ещё и зубы три раза на дню чистит, и ополаскивателем для рта…
— Заткнись, Майки, — буркнул Рафаэль, злобно оскалившись. А я краснела, как помидор, будто в меня впились тысячи невидимых глаз и сканируют каждое моё действие.
— А тут, значит, вот причина повышенной гигиены и возбудимости. И долго у вас эти шуры-муры? — ни на секунду не переставая улыбаться во все тридцать два, растянуто спросил Майки, и этот вопрос меня откровенно смутил. Но я не успела ответить — звонкая оплеуха от Рафаэля меня опередила. — Эй, за что?
— За дурацкие вопросы, — буркнул мой друг, отвернувшись к потёртой старой кухне, чтобы проверить чайник. Теперь я понимаю Рафаэля про «занозу в заднице».
— Лучше расскажите о себе, Роксана, — вдруг заговорил злобный главарь, и я аж вздрогнула от неожиданности. Его голос был не таким низким, как голос Рафаэля, не таким успокаивающим, как у Донателло. И точно не весело-беззаботным. Он был другой. Гипнотизирующий, как и взгляд. Обволакивающий в кокон своей проникновенностью. И я как баран перед жертвенником — вот она Рокси вся, открытая перед ним. Подчинённая, безропотная. Может, это так от страха меня парализовало?
— Да! — с детской радостью воскликнул Майки, чуть ли не хлопая в ладоши. — Расскажи о себе.
Он подпёр подбородок рукой и уткнулся в меня взглядом, ожидая «невероятную» историю моей жизни.
— Да что тут рассказывать? — неловко смеясь, начала я, но понимала, что мне не отвертеться. — Живу на окраине Манхэттена, работаю бариста в Старбакс и аккомпаниатором в балетной школе по вечерам. Родители живут далеко. Есть ещё тетя. Вот и всё…
Как интересно, что всю свою жизнь я уложила в меньше чем тридцать секунд. Мда, очень увлекательно.
— А как ты встретила нашего Рафи? — как забавно он его называет. По-домашнему мило, я бы сказала, но самому «Рафи» это не нравится. Небрутально, видимо. Неудивительно, что этот вопрос волнует всех присутствующих. Где спалился их брат? Как попал в такую заварушку? Сумасшедшая Роксана, появившаяся на его пути, — кто она?
— Да так… — неоднозначно начала я, но Рафаэль не дал мне закончить.
— Какая разница. Я уже вам всё рассказал, — буркнул мутант, хмуря брови. Я в таком настроении видела его в первый раз. Его явно раздражала тема нашего знакомства, вернее, обсуждение её с другими. Вообще при своих братьях он был не таким, как обычно. Молчаливым, бурчащим, злобным. Хотя, если подумать, первое время он был таким, но всё равно, сейчас это иное. Ну хотя, может, в последнее время такое происходит из-за меня. Наболевшая тема для всей семьи — человек узнал о нашем существовании. А в эпицентре скандала Рафаэль.
