Рафаэль опустил голову и помотал ей из стороны в сторону, выражая негодование, видимо, на самого себя. Ну что так убиваться? Надеюсь, с его отцом всё в порядке. А то вдруг я ему хвост прижала… Наши лица были совсем рядом, я ощущала его сбивчивое дыхание на коже. Мне было искренне жаль этого громилу, и не хотелось злиться — от моих страхов не осталось следа. Я придвинулась ближе и приобняла Рафаэля, кладя голову на его широкое плечо. Хотелось успокоить его, заверить, что со мной всё в порядке и что не злюсь. Но подобрать слов я не могла, и действовала по первому порыву сердца, которое возникает всегда, когда я стремлюсь кого-то пожалеть. Рафаэль не растерялся, однако — обнял в ответ, кладя руку мне на талию. Я слышала, как он шумно вдыхает, утыкаясь носом мне в плечо. Минутная слабость, резкий эмоциональный порыв в стремлении найти утешение и поддержку в такой психологически непростой ситуации.
— Всё будет хорошо, — сказала я, обнимая друга за шею. Его плечо было большим и гладким, хотелось вот так и уснуть на воображаемой подушке. Сил уже не было. Да и помимо психологической атаки, меня изнуряла ноющая боль. Донателло сказал, что больше таблетки пить нельзя, так что придётся терпеть. Этот парень знает толк в таких вопросах — я ему верю.
— А где это мы? — оглядела комнату и поняла, что это не лаборатория и не уголок Рафаэля. Кушетка твёрдая, каменная, подо мной бамбуковый коврик и много дымящих благовонных палочек вокруг. Я отстранила голову от мутанта, чтобы оглядеться, но Рафаэль продолжал держать меня близко к себе.
— Это зал акупунктуры, — необычно низким голосом ответил он. Хотя я не в первый раз слышала эти приглушённые нотки, этот необычайно глубокий тембр, но это не было его привычной манерой. Последний раз что-то похожее проглядывалось в этом голосе, когда мою комнату наполняли мелодии Шопена, и в тот вечер мне хотелось стянуть с Рафаэля его повязку… В моей голове стали выстраиваться тонкие цепочки причинно-следственных связей между определёнными событиями и поведением мутанта. Но это казалось такой глупостью. Ужасной глупостью. Глупостью, которая вспыхивала пунцовой краской на моих щеках, и была настолько смущающей, что я тут же её гнала от себя. Ведь он же не человек. Очень умный, заботливый, смелый, не по животному добросердечный, но всё-таки… Ну не мог же он влюбиться, да?
Меня аж в жар кинуло от такой глупой мысли. Нет-нет, Роксана, это перебор. В конце концов, он вполне себе может мечтать о какой-нибудь симпатичной по меркам рептилий самочке черепахи на лазурном побережье Гавайев, и чтобы с панцирем побольше, с мордой поострее, с соблазнительным хвостиком… Всё-таки как ни крути, но он должен понимать, что представители разных видов, они же не могут… они же разные… да и точно я не могу знать, о чём Рафаэль думает и как воспринимает меня. Возможно, это действительно просто животная привязанность. Более крепкая, чем у людей, на уровне инстинкта. Но каждый раз, когда я смотрю на Рафаэля, то не вижу в нём животного. В его глазах — целый мир, бурлящий, вспыхивающий разноцветным калейдоскопом, живой, настоящий. Он весь, с его безудержной яростью, резкими порывами, эмоциями, с хмурыми от смущения бровями, с его стремлением творить добро — весь он никто иной как человек. Нет, не человек. Он личность, сформированная и цельная. Он лучше, чем человек.
Я отстранилась от Рафаэля, рассматривая помещение. Зал акупунктуры? У них и такое здесь есть? Это любопытно… Комната украшена в восточном стиле — оно и не удивительно, — в уголочке стоит несколько горшков с маленькими деревьями. Как они тут выживают без солнечного света? Наверное, кто-то очень хорошо заботится о них, с любовью. Целый мир под нашими ногами. Таинственный, фантастический, сказочный. Нужно всего лишь ступить в «кроличью нору», как сделала это я. Жалею ли о том, что последовала за «кроликом»-Рафаэлем? Нет, не жалею. Ведь тогда бы я не узнала того, что происходит за пределами нашей обычной жизни и гранью нашей фантазии. Не стала бы хранительницей этой тайны.
Снова посмотрела на Рафаэля — янтарь пылал огненными искрами, вспыхивал, постепенно исчезая за кромкой чёрного зрачка. О чём ты думаешь? Кто же теперь Рафаэль? Не человек, и уже не животное. Застрявший между двумя мирами. И в какую сторону ты смотришь? К чему делаешь шаг? Кого в тебе больше? Хотелось бы мне всё это спросить, но я боялась обидеть ненароком. А может, как-нибудь узнать у Донателло, хотя тот точно уже далеко ускакал от животной сущности, перепрыгнув даже большинство людей своей мозговитостью. Но всё это лишь наука, развитие, изучение. Чистая математика с строгими правилами и законами. А что же касательно чувств и эмоций?..
