Штора, закрывающая комнату от основного зала, распахнулась, и к нам вошёл отец Рафаэля. Я сглотнула, сжав кулаки, чтобы прекратить непроизвольную дрожь в пальцах. При виде таких существ у меня возникает непреодолимое чувство отвращения, а когда одно из этих них доходит тебе до плеча, то… накатывает ужас. Рафаэль резко убрал от меня руки, неловко заведя их за спину, и его глаза быстро забегали из стороны в сторону. Застеснялся перед папочкой? Иногда этот громила кажется особенно милым. И в частности сейчас, когда отец так изучающе на нас смотрит.
— Рафаэль, — заговорил сэнсэй Сплинтер мягким поощрительным тоном голоса. — Приготовь, пожалуйста, нашей гостье чаю с ромашкой и мятой. Это поможет ей успокоиться.
Крыса подошёл к нам, опустив ладонь на кушётку, и у меня чуть не вырвался вздох ужаса, когда я увидела его длинные чёрные когти. Выглядит ужасно. И отвратительно…
Рафаэль замялся, не зная, что делать, но отец по-доброму постучал ему по плечу, пытаясь простимулировать его уход. Здоровяк сожалеюще взглянул на меня и поджал губы, увидев мою молчаливую мольбу не покидать, не оставлять меня здесь, иначе безумная Роксана под воздействием эмоций начнёт вести себя более чем неадекватно. Он неловко улыбнулся мне, пожав плечом, мол, «что поделать», и ушёл.
— Всё будет в порядке, — заговорил со мной Сплинтер. — Вам не стоит меня бояться. Знаю, мой вид может внушать страх и отвращение, — он осмотрел рукава потёртой одежды и поправил воротник. — Мне и самому этот халат не нравится. Надо бы обновить гардероб, правда?
Его слова вызвали у меня улыбку. А папочка с юмором, может разрядить обстановку. И хотя я всё ещё пребывала в некотором ступоре, но начинала успокаиваться. Он казался приятным, несмотря на отталкивающую внешность. На чёрные крысиные глаза, на торчащие на острой морде зубы, на длинные лохматые усы. Хорошо, что они не взяли белую крысу для опытов, а то красные глаза смотрелись бы более чем устрашающе.
— Донателло сказал, что вас мучают боли, — он отошёл от меня к столику у стены и подкатил небольшой шкафчик на колёсиках. — Вам лучше прилечь. Я поставлю вам иголки, чтобы снять боль и расслабить мышцы.
Меня передёрнуло от этой новости, но я послушно легла, уставившись в потолок. А может не надо? Сейчас меня будет лечить говорящая крыса. Это ужас, это просто… я уже и не знаю, что это. Каким образом он научился такому виду врачевания? А если он ткнёт не туда? Вдруг у меня будет заражение? Всё-таки такие вещи надо дезинфицировать, а тут же как бы канализация. Хотя, если у них Донни такой умный, то не удивительно, что и папочка его окажется смышлённым.
— Вам не стоит волноваться, все иголки стерильны. Донателло очень тщательно за этим следит, — поспешил успокоить меня Сплинтер, словно прочитав мои мысли, хотя у меня на лице, наверное, всё написано. Ладно, надо успокоиться. Всё-таки не такой уж и страшный их отец. Если закрыть глаза и слышать только голос, так вообще очень даже милый.
— Вы не могли бы разуться и снять носки? — попросил Сплинтер, и я послушно стянула кроссовки, оголяя пятки. А ещё утром задавалась вопросом, зачем я делаю педикюр, если всё равно иду в канализацию? Вот зачем. Как ни крути, женщина должна быть готова к любым ситуациям. Внутреннее ликование от вида накрашенных ногтей меня немного взбодрило — всё-таки мне очень идёт этот тёмно-бордовый лак.
Но я поспешила закрыть глаза, чтобы не видеть, как тёмные скрученные лапы-руки с длиннющими когтями производят врачебные манипуляции надо мной. Он опустил ладони на ногу и поднял штанину джинс вверх, а меня всю в дрожь кинуло от этого. Но Сплинтер продолжал мягко совершать свои действия, перейдя на другую ногу, а затем и на руки. Хорошо, что он не попросил меня раздеться вовсе, а то эти акупунктурные точки по всему телу разбросаны, так что не понятно — лечишь ногу, а иголку надо на задницу ставить или наоборот.
Влажная проспиртованная ватка касалась моего лба, висков, тыльной стороны ладоней. Следом за ней — неприятный укол иголкой. Мутант стал ощупывать мою правую руку, сильно надавливая на неё. В самых болезненных местах он ставил иголку, и будто специально вкручивал её чуть ли не вполовину длины. Жутко неприятно.
— Можно вопрос? — решила нарушить сосредоточенную тишину и хоть как-то отвлечься от процесса.
— Конечно, — голос Сплинтера был приятным, взрослым. Закрытыми глазами он казался добрым дедушкой, и у меня уже не поворачивался язык называть его странной кличкой. От чего у его сыновей такие пафосные имена, а ему досталось Сплинтер?
— А почему Рафаэль назвал вас сэнсэем? — а может, он был привезённой из-за границы лабораторной крысой? Японская мышка… Такая маленькая, не больше пяти сантиметров… Маленькая боевая мышка… В ответ послышался смешок.
— Я обучал моих сыновей боевым искусствам. Искусству быть настоящим благородным воином и творить добро во имя мира. Поэтому они зовут меня так.
