Распределение на уран. Остальных – на общие и сейсмические методы. И тех, кто специально туда желал.
Дружок, Савва, приговаривал:
– Все хочут ручонки к атомной бомбе-то приложить. У всех они чешутся-то, ручонки.
В том тогда она была. Наша романтика.
И вдруг! Зовёт меня к себе декан, Юрий Николаевич:
– Ты глянь-ка, а? Чего-то у тебя вот с этим анализом не того. Пересдать тебе надо этот зачёт. Или зачислю на общие методы.
А он сам и возглавлял это самое термоядерное направление. И по учебнику его мы воспитывались. (Под подушкой с которым Попович спал в Печенге). И в его экспедицию на Тянь-Шань я два сезона с Саввой лазал.
Это был удар ниже пояса. В то место, откуда…, ну, Вы понимаете.
Кинулся за помощью. К Розите. Она мне меланхолично:
– Одолжи у друзей. Вон у Петуха. Сделаю тебе анализ.
Петух, конечно же, не отказал. Ему такой мелочи, естественно, было не жаль. Потребовал пива. В отличие от нас со Шлангом, Жека с раннего детства мог пить всё. «Кроме воды и керосина» [75] .
Я согласился. Об чём речь? Только поставил условие:
– Сперва дело. Пиво потом.
Розита скривилась, увидев анализ Петуха:
– Да-а. Хрен редьки оказался не лучше. Ты, Жека, мудила, пиво, видимо, раньше всё же выпил.
И мне, милостиво:
– Ладно. Напишу тебе сама. Ерунда это всё. Юношеское. Блок «Стюардессы» будет.
Милая, дорогая Розита! В тот момент ты в очередной раз судьбу мою направила туда, куда я и приехал. В конце концов.
А так попал бы в группу Академика. Он продолжал на «общих методах поисков» дело своих известных родственников – Глебовских. И попал бы, может, служить с ним в одну часть. И не увидел бы Печенги. Двух Михаилов, Поповича, Леща…Сидели на кухне допоздна. Алька, было, заикнулся:
– Пойти в военкомат самому, что ли?
Люсенда ему категорическим образом:
– Я тебе пойду, я тебе пойду! Сразу же вон, как Кларис…, – осеклась, на меня, глянув.
А меня уже в сон клонило.Ехал в пустом вагоне трамвая номер двенадцать. Домой. Ствол, донельзя надоевший, я так и не обнажил. Не пугал друзей.
Старики, бедолаги, не спали. Караулили. Какой же я был дурак!
А пославшие в дисбат Искама – умнее? Лучше? А отдавший приказ по туалету командующий?
Да ладно. Чего там!На следующий день забрал своих. У Давидовича – синяк под глазом. Радостно пояснил:
– Ох, хорошо-то как было, товарищ лейтенант. На танцы сходили. В общагу. Ну, спасибо вам, ну спасибо!
А я подумал: «Пронесло! Ну, спасибо, Господи».
Вернулись в действительно ставшую родной Печенгу.Добрался я-таки до «Костыля». Шнапс немецкий. Из братской ГДР. Водка как водка. Странно: как Белоусу её сохранить удалось. Подозрительно. Но воля у Мишани железобетонная. Я б и пустую стекляшку сберечь не удосужился.
Всем досталось по чуть-чуть. Гарбузёнок нахваливал:
– Ничего не скажешь. Научились. У нас. Рецепт вывезли.
Мишутка подхватил:
– Ага. Вместе с янтарной комнатой.
Лещ не стал дегустировать:
– Я уже. Не стоит мешать.
Гринька заволновался:
– Это когда же это? Много было «костылей» что ли, старички? А я где был?
– Да нет, – лениво пояснил Лещ, – В том смысле, что я «уже». С Колей-комбатом. Затащил меня в каптёрку. Для компании. Стакан у него подозрительно воняет «Тройным».
