Вечером заступать мне в караул. Нужно, чтоб меня Борька запер снаружи. Якобы меня нет. А к разводу отпер. Или можно через чулан, чердак, другую квартирку выйти самому.
А пока зашёл Мишка. Принёс немного новостей. Из штаба. Не для общего пользования.
– С чего начать? С главного или с мелочей? Обычно спрашивают: с хорошего или с плохого? Ну, у нас хорошего нет и не предвидится.
– Начни издалека, – предлагает Попович, – И постепенно приближайся к полной ампутации.
Мишка успокоил:
– Наркоза нет, сейчас резать не будем. А издали – пожалуйста. Комдив запретил нам отпуска. Вот они и скрылись вдали.
– Продолжай, добролюб ты наш. В Заполярный-то хоть не запретят? – подал голос я.
– О! А это идея. Мой начальничек ужесточить режим желает с целью нахождения своего личного оружия, – издевается Мишутка над нами.
– Только не от себя этот почин выдвигай. А то начпрод тебя отравит, зампотех тягачом переедет мёртвое тело, нач твой штаба от тебя откажется, мы твои эстампы все растащим, на твоё место Гарбузёнка выдвинем, – радостно даже, выдал Боб.
– Гарбузятина писать не умеет, – Мишке скучно было в каморке штабной торчать. Его ещё не начали допросами пытать. Вот он и развлекался. Над нами.
– Мы за него по очереди марать бумажки станем. Однако отвлеклись. Ещё чего поганого принёс, крыса штабная? – любовно продолжил сбор слухов Попович.
Мишутка – молодец, конечно. На «крысу» внимания не обращал. Знал, что всё проходяще. А с таким, как Феркес – всё одно, что медведю лапу жать: страха много – удовольствия никакого.
– На Ладогу или не поедем, или в последнюю очередь. В начале сентября, – добавил ПНШ.
– Зашибись! Бутылки пустые по всему полигону собирать. И девки непотребные – все наши, – болтанул я, чисто не думавши. На стрельбы-то хотелось.
Не стрелять, нет, Боже упаси. В Ленинград ведь съездить лишний раз, о чём речь?
– Ну, ты-то, выдающийся наш, можешь не беспокоиться. Особо приближённые к ЧП, вроде тебя, тут останутся. Такое есть пожелание. Уж и не знаю, от кого исходит, – постарался сразу же успокоить меня Мишутка.
– Тады – «ой», – стало очень тоскливо, но надо чего-то бодрое болтануть, – Записочку передадите в Питер. Одному пареньку. Он у меня подругу «увёл». Клариссу незабвенную. Будто я, начштаба, предупреждаю его. Пусть шпалеры перепрячет понадёжнее.
– Знал, что ты умом-то, не очень. Однако, чтоб до такой степени… Иди спать. Вечером свой шпалер получишь – так гляди, не балуй. И перестань каждый раз его смазывать. Уже интересуются. «Те кому надо», – это Борька прервал наш диспут, – Пойдём, Мишутка, к тебе. Запрём его снаружи.
