Пока мой труд не завершен полностью

В окружении мерцающих теней кабинета – среди покосившейся мебели, с осколками кривого зеркала, еще блестевшими среди остального мусора, – Титч чувствовал себя очень потерянным. Но он сразу пришел в себя, когда посреди хаоса, поглотившего кабинет Шерри Мерсер, зазвонил телефон. Титч огляделся, пытаясь найти источник безумной трели, такой непохожей на дружелюбное щебетание, к которому его приучили современные офисные телефоны. В конце концов он отыскал телефон, спрятанный под горой папок, разбросанных по полу.

– Алло? – осторожно произнес он в трубку.

– Титч? – спросил голос в телефоне.

– Да, это я, – приободрился Титч.

– Где Шерри?

– Э… я не знаю, Ричард. Ее здесь нет, что-то произошло. Похоже, кто-то обыскал ее кабинет и… ее сумочка тут, но… может, лучше самому посмотреть.

– Хорошо, успокойся.

– Но я спокоен, – запротестовал Титч.

– Что-то по голосу непохоже.

– Ну, я просто…

– Послушай меня, Титч. Я задаю тебе вопрос, а ты отвечаешь только «да» или «нет». Помимо состояния кабинета Шерри и того факта, что ее сумочка все еще там…

– От нее мало что осталось. Кто-то должен…

– Не перебивай. Помимо всего этого – ты видел или слышал что-нибудь еще? Что-то, что ты бы назвал необычным?

– Да, – послушно, в предписанной бинарной манере, ответил Титч. – Я кое-что видел.

– Хорошо. Отлично. Итак, второй вопрос – и снова «да» или «нет». Ты именно видел что-то странное, или просто почувствовал…

– Ричард, тут какая-то чертовщина, – перебил его Титч. – Безумное дерьмо.

– Понял. Хорошо.

– Что хорошего в сумасшедшем дерьме? – почти воинственно спросил супервайзер.

– Хорошо, что ты ответил мне честно. Теперь я хочу, чтобы ты поехал домой. Прямо сейчас, понял? Утром будет собрание, и я хочу, чтобы ты тоже присутствовал. А пока веди себя тише воды, ниже травы. По силам тебе такое поручение?

– Думаю, да, – без тени убеждения сказал Титч.

– Ну что ж, – заключил Ричард. – И еще кое-что…

Но связь внезапно оборвалась. Титч попытался перезвонить, но телефон разрядился. Он спрятал его в карман и уже намеревался было идти к лифту, исполняя поручение босса, но тут ему на глаза попала надпись на двери кабинета. Слова были выгравированы на дереве стройными заглавными буквами, довольно глубокими канавками; прежде их не было, этих слов…

ТРУД НЕ ЗАВЕРШЕН

Титч толкнул дверь плечом и распахнул ее, будто бы малейшее промедление могло деморализовать его до такой степени, что он навсегда остался бы запертым внутри офиса – где его обрекут вечно таращиться на эти три слова. Но за дверью оказалась еще одна, такая же – и на ней написано было…

ТРУД НЕ ЗАВЕРШЕН

А за его спиной все та же мерцающая лампа освещала темную стену.

Вслушиваясь в успокаивающий гул пылесосов – совсем рядом, открой дверь и сразу увидишь, как работяги толкают их по ковру, от стола к столу! – Титч распахивал дверь за дверью, не забывая звать на помощь. Но никто не мог его услышать, потому что, сам того не заметив, здание компании он давно покинул – и находился совершенно в другом месте теперь. И все же он продолжал просить о помощи… распахивая дверь за дверью, дверь за дверью. И этот сизифов труд все никак не завершался и не завершался…

Какое-то время спустя я и сам потерял его за тысячей никуда не ведущих дверей.

ПАМЯТКА

КОМУ: Тебе

ОТ КОГО: Меня

ДАТА: Вечер четверга

ТЕМА: Эта тьма

Как многие из вас уже поняли, я не отказался от намерения подготовить документ, который в предыдущем разделе назвал своим «Окончательным заявлением». Я просто решил немного поменять формат, только и всего. Из пылкого манифеста он превратился в, скажем так, собрание паранормальных воспоминаний: незавершенный, неопределенных стиля и формы, труд, очень похожий на своего творителя.

И в этом собрании крайне важное место по-прежнему занимало чье-то зловещее присутствие, которое я могу описать лишь «облаком» черт, образов и меток, размечающих и каталогизирующих информацию для облегчения процесса когнитивного усвоения:

1. Река тьмы;

2. Соцветие черных звезд, горящих во мраке по ту сторону ночных небес;

3. «Темные пятна», которые, несмотря на мое обостренное мировосприятие, продолжали скрывать от моих глаз некоторые важные детали, особенно если они касались того причудливого «неживого» состояния, в котором я находился;

4. Пятна, или ореолы, тьмы, которые распространялись по небу в любое время и были более очевидны каждый раз, когда я уничтожал одного из Семерых (или Титча).

В описываемый до сих пор период именно последнее из четырех явлений меня более всего беспокоило, учитывая, что до захода солнца (явно отстававшего на час – и суждено ему было отставать еще целый день в октябре) я устранил не менее трех человек. Даже в поздние часы того четверга, после того как я расправился с Шерри Мерсер и человеком, которого знал по имени Гарри Смит-Джонс, я увидел из окон своего дома мир, в котором везде, насколько хватало глаз, царили угрюмые поздние сумерки.