Пока мой труд не завершен полностью

Спеша обратно в магазин канцелярских товаров, чтобы забрать оставленные пачки бумаги, я был сосредоточен на Финальном Манифесте, который в конечном итоге должен был очернить эти пустые страницы при посредничестве моего домашнего принтера. Но до чего банальный, неубедительный и бессильный посыл вырисовывался в моих мыслях! Тема – избита, слова – вульгарны: «Они меня унизили», «Я купил ружье», «Я убил их всех». Тут какие подробности ни добавь, как красочно ни распиши, – все одно: тускло, серо, плохо. И я остро понимал это, подбегая к магазину канцтоваров перед закрытием. А еще я знал, что даже когда вернусь домой, мне не придет в голову иных, веских и разумных, слов. Секунду спустя меня уже тошнило при мысли о том, что я буду сидеть за компьютером, потеть и придумывать мучительные вариации на тему того, как подать себя не просто обиженным ничтожеством, а возвышенным мстителем. В словах «Они меня унизили», «Я купил ружье», «Я убил всех» не прочитывалось ничего, кроме самоуничижения, самонасмешки, самооговора. Любой, кто такое прочтет, подумает: «Каким бесполезным дерьмом был тот псих. И как же жалко этих семерых». Для меня не было бы спасения в том, чтобы сделать такое заявление, совершить такой поступок.

Но потом я увидел свое спасение, мчащееся по улице в виде автобуса, катящего в пригород. Я ускорил шаг. Я мчался навстречу единственному избавлению, которое, как я знал, было мне доступно. И я идеально рассчитал время.

Убивая себя, я чувствовал, что заодно убиваю и всех остальных, каждого плохого человека на этой земле. На мой взгляд, в тот момент с всяким свинством в этом кукольном спектакле с названием «жизнь» было покончено – когда автобус столкнулся со мной. Почти каждое самоубийство – это, в конце концов, предотвращенное убийство, или даже целая серия предотвращенных убийств. Ярость моя никогда не была так сильна, как в моменты, предшествовавшие встрече с приближающимся автобусом. Я собирался подписать свою декларацию, но не словами, а насильственным действием, которое могло и впрямь привлечь чье-то внимание, пусть даже всего на пару дней. Текст декларации был приблизительно следующий: «Всем заинтересованным – я, нижеподписавшийся, отказываюсь существовать как свинья в мире свиней, который был построен свиньями и принадлежит только свиньям. Нижеподписавшаяся свинья напичкана свиными амбициями, свиными проектами и, прежде всего, свиными страхами и навязчивыми идеями. Поэтому я отказываюсь от своей доли этого наследства в пользу моих наследников в свином королевстве».

Казалось бы, на этом всему конец. Я никогда не подозревал, что меня используют в дальнейшем. Не подозревал, что существует более грандиозный – не сказать, «высший», – порядок вещей. Ни на мгновение не допускал я мысли, что мной продолжат помыкать, вовлекут в заговор… что я стану инструментом еще больших манипуляций и конспираций, все это время оставаясь в неведении относительно того, что происходило на самом деле. А ведь именно правда о порядке вещей, как ни крути, должна была стать истинной темой моего прощального манифеста – я и сейчас пытаюсь отчаянно донести ее до кого бы то ни было, понимая, что от этого никто никогда не выиграет. Люди не знают и не могут смотреть в лицо тому, что происходит в этом мире, – сонму тайных кошмаров, от которых страдают миллионы каждый день. Людям не дано смириться с ужасным парадоксом, проистекающим из принуждения быть чем-то, что не знает, что оно такое, но думает, что знает. Чем-то, что на самом деле – крошечный атом тела Большой Черной Свиньи, барахтающейся в Великой Реке Тьмы. Рассветы и закаты, небоскребы и школы, дни рождения и похороны, летящие в космос ракеты и сотовые телефоны, нации и народности, законы природы и человечества, родные и близкие, и даже сами слова, которые я пишу… все это укоренено в микромире на огромной свиной туше. И весь этот документ, этот Ультимативный Манифест – всего лишь дневник событий, которым суждено оказаться на свалке невероятного. И это правильно. Эти инциденты, по сути, ничем не отличаются от любых других в мире – они происходили в определенной последовательности, были засвидетельствованы и задокументированы. Но, в конце концов, они не имеют ни значения, ни толка, ни смысловой нагрузки. По крайней мере, это не то значение, которое я (и вы, все вы) придаю всем этим пустым концепциям.