Пока мой труд не завершен полностью

После таких столкновений, происходивших крайне часто в это напряженное время, коллеги обменивались формальными извинениями. По крайней мере, так делал я – стараясь оставаться вежливым, какие бы чувства на самом деле в момент стычки ни испытывал. Что касается поведения других – за него я, понятное дело, поручиться не могу; сложно в таком тумане, что наводнил собой рабочие места «Блейна», оставаться сторожем брату своему. Даже звук разговора, ведущегося поблизости, разносился максимум на пару дюймов, далее которых – превращался в бессмысленный лепет или затихал с концами. Впрочем, разговоры были неуместны здесь, в размытых лиминальных пространствах между офисами «Блейна», где вместо людей по воздуху плавали окруженные туманом глазные яблоки, губы (порой даже только верхняя или нижняя), ноздри, ощетинившиеся крошечными волосками, или костяшки пальцев. Таких «коллег» хотелось выбросить из головы, да поскорее – иначе эти неполные образы, постепенно вытесняющие в памяти нормальные лица, стали бы прочно ассоциироваться с изнурительным напряжением изменившейся обстановки, инициируя тем самым серию жестоких мыслей и фантазий, касающихся этих самых губ или глаз… и тогда, рано или поздно, коллега – особенно если узнаешь человека, с которым разговариваешь, которому принадлежат эти частички, – стал бы объектом убийственной ярости, чье имя ты вполне можешь назвать.

В определенной степени описанные мной условия можно было бы отнести к системе управления, в соответствии с которой была организована компания. Казалось очевидным, что руководители различных департаментов и даже менеджеры высшего звена действовали в соответствии с мандатом, требовавшим от них создания и поддержки этакой культуры напряжения и конфликта среди низшего персонала компании. Была ли подобная практика продиктована какой-то тенденцией в методах управления, или в «Блейн Менеджмент» все просто любили крутить друг другу нервы, – оставалось лишь гадать.

Но была и другая, более значимая причина напряженного возбуждения, в котором мы трудились, – ведь, в конце концов, любая рабочая среда рано или поздно становится для обитающих в ней напряженной. Причина эта – в следующем: город, где располагался офис компании «Блейн» (куда компания, по факту, недавно переехала) был прозван «Городом Молоха», и неспроста. На его улицах было ничуть не менее тревожно, чем в нашей конторе, и за пределами здания все та же мгла застилала глаза граждан.

Чаще всего Город Молоха окутывала желтоватая дымка. Этот особый туман обычно был настолько плотным, что уличные фонари в центральной части города и в обширных спальных районах работали как днем, так и ночью. Более того, имелась прямая корреляция между убийствами, имевшими место в городе, и плотностью желтоватого тумана, текущего по улицам. Несмотря на то, что никто открыто не признавал эту связь, она поддавалась, по факту, проверке: чем гуще желтая дымка – тем о большем количестве убийств сообщали местные сводки. Очень простая, если подумать, зависимость.

Фактическое количество убийств наиболее точно называлось только в бульварной газете под названием «Метро Геральд», процветавшей на сенсационных историях и всякой «шокирующей статистике». Другие газеты, создававшие себе более достойный имидж, оказались гораздо менее достоверны как в отношении деталей убийств, происходивших по всему городу, так и касательно фактического их числа. Эти «солидные» издания также не смогли указать на какую-либо взаимосвязь между пеленой желтоватого тумана и частотой убийств в городе. Не смогли это сделать и в «Метро Геральд», впрочем. Но за реальным положением дел все еще было легче следить на их страницах, чем у «серьезных» изданий-конкурентов, не говоря уже о радио и телевидении, представлявших свои версии событий человеческим голосом либо человеческой головой в сопровождении человеческого голоса (что придает этим средствам массовой информации гораздо большую непосредственность и реальность, чем их печатным аналогам). Сдается мне, никто просто не смог бы терпеть такой обильный поток убийств, озвученный вслух, и в конечном счете радио и ТВ попали бы под народную опалу. Другое дело – излагать кошмарную правду текстом; текст можно и не читать, а даже прочтя – принять или не принять близко к сердцу. Весь успех «Метро Геральд» зиждился как раз на тех людях, что жаждали именно прочесть и принять на веру самую странную, мрачную и скандальную правду о мире; тем не менее, даже эта газетенка в какой-то момент провела вынужденную черту, занижая для своей аудитории цифры и не вскрывая истинную подоплеку всех кровавых дел, творящихся в городе, куда переехала компания Блейна, – и который когда-то был известен как Город Молоха.