После нескольких месяцев депрессии и душевного опустошения, по сравнению с которым любой глобальный апокалипсис кажется сущей благодатью, профессор решает вернуться к своей старой работе в университете. Не то чтобы он все еще верил в пустые лавры антропологии, которую когда-то так любил, – но, по крайней мере, ему будет чем себя занять, будет на что отвлечься. Тем не менее он все еще пребывает во власти тяжелейшего стресса, что не может не сказаться на его внешнем виде: некогда гордый ученый муж ныне смахивает на жалкого оборванца.
– Что с вами, профессор Терстон? – как-то раз спрашивает его одна из студенток, задержавшись после занятий. Профессор удивленно смотрит на девушку. Одного взгляда ему достаточно, чтобы понять – ее интерес искренен. «Ну и дела», – думает он. Конечно, он не может прямо выложить ей, что у него на душе, но все же они прогуливаются осенним днем по кампусу, болтая о том о сём. Вскоре они начинают тайно встречаться за пределами университета, а после выпускного – сочетаются браком на торжественной, но сдержанной церемонии.
Медовый месяц они проводят в причудливом городке Массачусетской Ривьеры. Дни текут до того безмятежно, что однажды, наблюдая вместе с юной супругой за тем, как над совершенно спокойным океаном заходит солнце, профессору Терстону почти что удается рационализировать свои ужасающие знания и вытравить их из памяти.
Но профессор Терстон не в силах долго предаваться этим утешительным мыслям. Весь медовый месяц он делает снимки своей улыбающейся жены. Он очень любит ее, но от ее невинности горько на душе. Как долго он сможет скрывать ужасающую правду о мире, известную ему? Как долго нежной улыбке оставаться на ее губах, а не на двумерном фото?
Сколь долго он сам сможет еще протянуть с этой новой болью?
Вопросы терзают его день за днем, и профессор даже начинает бояться, что в какой-то момент они настолько отравят его брак, что придется его расторгнуть. Но последняя ночь медового месяца приносит ему неожиданное избавление.
Он просыпается в темноте от странного сна, который не может толком вспомнить. За окном спальни разносится странный гомон – такой, будто весь город не то разнузданно празднует, не то ужасно страдает. По стене спальни прогуливаются калейдоскопические разноцветные огни, колеблющиеся в странном ритме.
Жена профессора Терстона тоже не спит, и она говорит мужу:
– Новые короли явились ночью в избранный ими город. Они уже снились тебе?
Проходит минута молчания. Потом, наконец, профессор Терстон отвечает супруге протяжным, отрешенным воем безумца, загнанного в угол зверя. Ибо он тоже увидел этот созданный специально для него сон – и, будучи во власти бессознательного, неосознанно
И теперь ничто не может навредить ему так, как прежде; ничто и никогда больше не причинит ему той боли, которую профессор так долго терпел. Невыносимая горечь, от коей он никогда не смог бы избавиться каким-либо иным путем, наконец-то оставила его.
Лавкрафт, последний великий писатель, работавший в жанре «сверхъестественного ужаса», только что умер от рака тонкой кишки в возрасте сорока шести лет в госпитале Провиденса, штат Род-Айленд. Он умер в одиночестве, и лик его в момент смерти ничего особо не выражал. На прикроватном столике остались несколько книг и исписанные от руки листки, целый ворох, – позднее утерянные, к великому огорчению исследователей, – где он фиксировал ощущения при умирании.
Две медсестры заходят в палату и первыми обнаруживают, что он скончался. Хотя они еще довольно молоды, им уже много раз приходилось видеть смерть, так что ни одна из них не встревожена. Они знают, что больше ничего нельзя сделать для ушедшего. Одна говорит:
– Отвори окно, здесь так душно.
– Сейчас, – откликается другая. На дворе – середина марта, и легкий свежий ветерок овевает палату.
– Что ж, это всё что мы можем для него сделать, – замечает первая сестра. Потом – спрашивает: – Ты помнишь, чтобы жена или кто-то ещё навещал его?
Другая качает головой и добавляет:
– Ты что, шутишь? Он совершенно не похож на счастливого семьянина. Ты только посмотри, до чего страшен!
Первая сестра утвердительно кивает. Она отпускает шутку по поводу покойного – и затем обе девушки, посмеиваясь, покидают палату.
Но несомненно, ни одна из них не заметила фантастическую и ужасающую вещь, произошедшую прямо у них под носом: в единственный мимолетный миг мертвый писатель едва заметно улыбнулся им вслед.
