– Тем не менее вы можете потерять контроль, – ответил Посредник, щелкнув пальцами. Я знал, что он прав, потому воздержался от лишней суеты. Меньше всего я бы хотел оказаться ползущим по сужающемуся тоннелю, в котором какое-нибудь чудовище дышало бы мне в спину.
– Как бы то ни было, – продолжил Посредник, – я абсолютно уверен, что вы не возразите.
– Я возражаю против всего, кроме одного: безболезненной эвтаназии. И вы в курсе этого, помимо всего прочего, что вам известно обо мне.
– Да. Не более чем одно поколение из болот, где вы и ваши сородичи превратились в метафизических мутантов, которыми вы являетесь. Но вы более развиты, нежели они. И вы в точности следовали инструкциям.
– В ваших фантазиях.
– На самом деле это и ваши фантазии. Но какая разница?
– Так что насчет совершенно нового контекста?
– Ну, он не такой уж и совершенно новый. Как вы заметили, имеются некие тенденции в сторону конкретного направления в этом… ином мире, скажем так.
– Я деморализованный метафизический мутант. Вы не должны мне говорить об этом.
– Я думаю, есть некое удовлетворение в том, чтобы быть правым. Я же всего лишь Посредник, что я могу знать наверняка?
– Я не хочу быть правым. Я хочу быть мертвым.
– Вам это гарантировано. Но я знаю, о чем речь.
– О чем?
– Спросите доктора О. при следующей встрече. Он исцелит вас. Мир нуждается в таких метафизических мутантах, как вы, чтобы следовать верной дорогой.
– И куда она ведет?
– Спросите у доктора О. Он исцелит вас.
– Куда она ведет?
– Он исцелит вас.
И на этом месте я потерял контроль над своим осознанным сновидением и пробудился с резонирующей в сознании механически повторяемой фразой Посредника об «исцелении». И слово «деморализованный» было голым эвфемизмом, обозначающим спектр ошеломительного зла, которое наш вид когда-либо испытывал, и его
Несколько часов спустя я по-прежнему оставался одержим чернейшей деморализацией, какую я когда-либо испытывал. Когда солнце взошло в тот день, его резкий свет озарил городской пейзаж за окном моей квартиры, и я не хотел ничего более сильно, чем опять встретиться с доктором О. Почему я так желал этой встречи, находилось за гранью моего понимания. От него было мало толку, или же вообще никакого, в вопросах помощи, кроме разве что трудоустройства на временные работы, к которым я был совершенно неприспособлен. Но он был знаком с моими сновидениями о Посреднике. Этот факт делал его единственным лицом, с кем я мог поделиться своей деморализацией после последней встречи с тем персонажем. Конечно, на последнем сеансе доктор О. игнорировал меня, когда я рассказывал о Посреднике и снах про него. Также он меня прогнал. И не сообщил свой новый адрес, который, как мне удалось узнать, располагался наверху старого дома, неуклюже примостившегося настолько близко к железнодорожным путям, что грохот и тряска от проносящихся мимо поездов были там обычным явлением. Так я посчитал, что доктор О. пытался избегать меня как клиента, что не стало для меня большим откровением. С моей же стороны единственной причиной, по которой я находил его снова и снова, была лишь нужда в средствах, поддерживающих мою жизнь в однокомнатной квартирке. Но теперь я не хотел ничего так сильно, как воспользоваться медицинскими услугами доктора О.
Поскольку доктор О. не предоставил мне никакого способа заранее связаться с ним, я был вынужден прийти к нему в офис без предварительной записи. Тем не менее, он вежливо, пусть и без особого энтузиазма, согласился уделить мне немного времени перед приходом следующего клиента. Когда я зашел в его кабинет, который был не более чем маленькой и скудно обставленной комнаткой, меня поразил его вид, как будто в нем давно не прибирались. Схожим образом и сам доктор О. был небрежно одет и неухожен – не осталось и малейшего следа его традиционной опрятной холености. Я не стал делать вид, будто произошедшие в нем изменения укрылись от меня.
– Я заболел. Прошу, присаживайтесь, – он махнул вялой рукой в сторону одного из комнатных кресел. Сам же сел на диван, но не занял свою обычную позу со скрещенными ногами. – Что привело вас сюда?
