Произошло это после уроков – после того как пришла пора выбегать из дома в школу утром и затем спешить из школы домой днем, чтобы там настала пора обедать, затем пора делать домашку, затем пора делать кучу других дел, пока не окажется пора спать, чтобы на следующее утро опять вскакивать по будильнику и опять по кругу делать то же самое, что и вчера, целую кучу всех этих «пора». Во всяком случае, в тот самый день я подружился с одним ровесником, и произошло это потому, что я услышал, как он произнес: «Чертовы человечки!» Я спросил его, почему он так сказал. Также я спросил, боится ли он этих человечков так же, как боюсь их я. На что он едва слышно возразил, что вовсе не боится их, но я ему не поверил, так как он сразу же опустил глаза и заковырял землю носком. Затем вновь поднял оживленный взгляд на меня, отбросил обволакивающий его страх и на одном дыхании выпалил:
– Не боюсь я этих тварюшек-куклюшек, а просто ненавижу!
В ответ я улыбнулся:
– Я называю их вертоголовыми и тоже ненавижу!
Мы сразу же подружились и принялись проводить вместе свободное время после школы, пока не пора было тащиться домой, а там была пора обедать и тому подобное. Мы играли во всякие игры, в какие обычно играют пацаны в том возрасте. Иногда даже спорили немного, однако без злобы и без фанатизма. И постоянно обсуждали Маленьких Человечков, вновь и вновь возвращаясь к захватившей нас идее о том, как мы могли бы поймать кого-нибудь из них и что-нибудь с ними сделать.
– Я бы вывернул им ручонки в обратную сторону, чтобы они могли делать ими что-нибудь спиной вперед! – Для меня это была самая очевидная мысль с тех самых пор, как я мельком увидел Человечков во время той поездки несколько лет назад.
– Например, они могли бы есть, сидя спиной к столу, если они вообще едят. Они могли бы брать еду со стола, даже не видя ее… – размышлял мой друг с мечтательным видом.
– Угу! – подтвердил я, тоже представив эту смешную картинку.
И мы расхохотались от рисуемых в нашем воображении сценок, в которых мы выкручивали Маленьким Человечкам их ручки и ножки и еще делали бы с ними что-нибудь, если бы нам удалось поймать хотя бы одного из них. Наконец мы затихли, так как уже почти умирали от хохота. И именно тогда мой друг по-особенному ухмыльнулся мне – совсем не так, как улыбался мой отец, а наоборот – словно задумался о чем-то важном, вопросительно глядя на меня. И меня поразило чувство, будто я мог легко прочесть его мысли, так же, как и он мог прочесть мои мысли, словно оба мы без труда могли вести мысленный диалог. С того момента мы стали гораздо более серьезны при обсуждении вертоголовых кукольных тварюшек. Также мой друг поделился со мной маленькой тайной, – оказывается, его отец (как и мать, возможно) тоже ненавидел и боялся Маленьких Человечков. «А уж дед ненавидел их сильнее всего, постоянно размышляя о них самих и их таинственной
Вскоре после того дня я спросил у своих родителей разрешения пойти домой к другу с ночевкой, а он в свою очередь сделал то же самое, отпросившись у родителей переночевать у меня. Наша маленькая хитрость сработала, и тем вечером, вместо того, чтобы заночевать друг у друга, мы встретились в заранее обусловленном месте – в деревянной лачуге, расположенной в парке на окраине городка и служившей в качестве общественного туалета. Когда я вошел в этот сарайчик, друг уже был там и щурился на мятый тетрадный листочек, на котором изобразил подобие карты.
– Вот здесь должна быть Маленькая Страна! – указал он на место в нескольких милях от городской черты, – Папка сказал, что сейчас там укромное местечко, но скоро везде появятся те самые знаки, и каждый узнает о ее приближении… Но никто ничего не сможет с этим сделать.
– Угу! – согласился я, соображая, что клеймо позорного фанатика или любой другой схожий эвфемизм было бы налеплено на каждого, кто рискнул бы выразить недовольство таким положением вещей. Мы сели, скрестив ноги, на деревянный пол общественного туалета, и вскоре стало ясно, что мы оба не слишком горим желанием осуществлять задуманный нами план, заключавшийся в том, чтобы проникнуть в укромное местечко, где затаилась нынче Маленькая Страна, и утащить оттуда по крайней мере одного из тамошних жителей. И чем дольше мы так сидели, тем быстрее испарялась наша уверенность в собственных силах, тем больше наш замысел казался непродуманным и даже вообще невыполнимым. Но в конечном итоге наша ненависть затопила все сомнения.
