Пока мой труд не завершен полностью

До самого конца поездки я дрожал от тревоги и при этом разрывался от гнева. С того самого момента, как отец спросил меня, вижу ли я их, страх по отношению к Человечкам достиг своей наивысшей точки и завис в ней. «Конечно же я их видел, папашка-дурашка!» – думал я. Почему он издевался надо мной специально, заняв их сторону? В этот самый момент пассажиры автомобильчика повернули свои головы по направлению к нам, а затем повернули обратно, словно демонстрируя: «Мы знаем, что вы смотрите на нас. И вы знаете, что мы смотрим на вас. И теперь вы знаете, что мы знали, что вы смотрели на нас. И теперь вам не спрятаться от этого невысказанного знания». В свою очередь я послал ответную мысль – «Чертовы вертоголовые!», – сомневаясь при этом, есть ли хоть что-то там у них в головах, так как мне они казались абсолютно полыми штуковинами.

Вскоре после данной безмолвной стычки отец указал в окно на новый дорожный знак с намалеванной примитивной рожицей и надписью под ней «ВЫ ПОКИДАЕТЕ МАЛЕНЬКУЮ СТРАНУ».

– Путь свободен! – подытожил он высокомерным тоном, продолжая сиять неизменной улыбочкой на самодовольном лице.

– Отвали ты от мальчика! – опять встряла мать, словно предупреждая его не затрагивать запретную тему.

И я мог бы прямо тогда же закатить такую истерику, какую даже они не ожидали бы от меня, а еще я мог бы пролезть между передними сиденьями и вцепиться в руль, чтобы наша машина слетела куда-нибудь в глубокую яму на обочине, и таким образом убить либо нас троих, либо только их двоих. Но поразмыслив, я пришел к выводу, что если бы выжил, то мог бы быть усыновлен другой подобной парой, которая отнеслась бы к моим страху и ненависти перед Человечкам точно так же, то есть я лишь поменял бы шило на мыло. Должен признаться, доктор, что я вообще с трудом адаптировался к людскому обществу в целом. И вы обязаны знать о тех страданиях, которые испытывает каждый, кто осознает себя как не от мира сего. Именно тогда я впервые, несмотря на страх и ненависть, по-настоящему проявил интерес к Человечкам, пусть это и можно было бы рассматривать как защитную реакцию разума. И я шагнул навстречу новому положению вещей, так как оно сулило благотворную перспективу.

В течение последовавшего года этот интерес то возрастал, то убывал – в зависимости от того, как часто я просыпался в холодном поту после снов о Маленьких Человечках, захлебываясь от болезненного ужаса. И только после сна, в котором реальные люди, включая меня самого, каким-то образом превращались в Маленьких или даже наполовину Маленьких (что особенно встревожило меня), вот тогда я наконец понял, что пора действовать, и твердо себе заявив «Время пришло!», начал сознательные попытки докопаться до дна окружавшей их тайны.

Самым естественным казалось начать поиски с библиотеки. В кратчайшие сроки я искренне ожидал узнать там как про самих Маленьких Человечков, так и про нечто такое, что могло бы избавить меня от страха перед ними или хотя бы уменьшить его (а также избавить полностью от ненависти к ним, или хотя бы смягчить ее). Но так как я был всего лишь ребенком с неразвитым представлением об истинном положении вещей в реальном мире, то очень скоро я осознал, как сильно заблуждался в своей самоуверенности.

Дорогу в библиотеку я знал куда лучше большинства сверстников, так как был первым по успеваемости в классе. Ну, и можете ли вы представить постигшее меня разочарование, когда я потерпел неудачу в бесплодных попытках нарыть хоть малейшую крупицу информации о Маленьких Человечках?! Но разве мог существовать такой огромный пробел в естественной науке, столь огромная зияющая дыра – что за тайный заговор, что за кодекс молчания действовал, что ни малейшего упоминания о данных созданиях я не мог обнаружить в открытых источниках, не говоря уж о конкретно посвященных им статьях и исследованиях? Однако в конечном итоге я пришел к выводу, что ничто, касающееся исследуемого мною вопроса, не могло быть сокрыто ни от меня, ни от остального мира, по крайней мере не могло быть сокрыто умышленно. Это было бы попросту невозможным, потому что было бы невыполнимым. Потому как всегда были и остаются трепачи, неспособные держать за зубами известное им, и ведь практически благодаря таким вот брехунам и проливается свет на самые страшные факты из истории человечества, которые иначе продолжали бы скрываться во тьме – не говоря уже о факте существования Маленьких Человечков. Так что, видите ли, доктор, факт существования этих самых Маленьких Человечков мог быть сокрыт от внимания только в одном случае – в виду лишь чистого игнорирования, попросту отсутствия интереса, которое тоже можно рассматривать как своего рода защитную реакцию, как это наверняка и делали древние философы, отказываясь в упор видеть и признавать то, что находилось у них под самым носом, уж настолько оно казалось тревожным, что безопасней для них было просто-напросто не замечать. То есть в случае с Маленькими Человечками способность познания предпочла спрятать голову в песок.