Пока мой труд не завершен полностью

Письмо состояло всего из одного-единственного листочка, но я перечитывал его множество раз, заучивая наизусть и даже цитируя голосом моего товарища. И пусть в нем была сплошная банальщина (как то – описание нового места, где друг теперь жил, и новой школы, в которую он ходил), благодаря этому письму я смог восполнить чувство утраты, постигшее меня после отъезда. Я написал в ответ, после чего последовала долгая череда обмена письмами, а также несколько телефонных звонков. Я соврал ему, будто до сих пор хранил нашу последнюю общую пачку сигарет (пусть мать давно отобрала ее), и единственно специально не спрашивал, завел ли он на новом месте новых друзей.

В середине зимы я получил от друга последнее послание, дошедшее наконец после долгого затишья, когда он не отвечал на мои письма, и оно повергло меня в водоворот воспоминаний и эмоций, которые я сознательно старался гнать прочь. Друг поведал тревожные новости – его отец пропал без вести, то есть около месяца назад просто не вернулся с работы, и больше про него не было ничего слышно. Меня сразу же посетили подозрения на этот счет, пусть он и не обмолвился о возникших у него. Он рассказал, как полиция приходила к ним домой, и так как отец никогда не доверял полиции (как и любым другим официальным лицам), то мать при других обстоятельствах не пустила бы их даже на порог, но в том конкретном случае подобными правилами пришлось поступиться.

Во время осмотра полицейские не обнаружили в доме ничего примечательного, но когда они начали осматривать гараж, то их внимание привлек запертый на замок ящичек, припрятанный под верстаком. Мать моего друга позволила им вскрыть ящичек, и внутри они обнаружили некую «литературу», как выразился мой друг. «Мы с мамой уверены, что под литературой понималась вовсе не порнуха или что-то в этом роде, – писал он, – Я уверен, что это были материалы о них». И это было первое упоминание Маленьких Человечков в нашей переписке, насколько я мог судить. Но он быстро замял эту тему и продолжил описывать то, что полицейские увидели в ящичке – «Кое-что из той литературы было в конвертах, помеченных почтовыми марками из разных уголков мира». Полицейские продолжали рыться в стопках, пока мать моего друга не заявила им, что там не может быть ничего такого, что помогло бы им в розыске ее мужа. «Копы ни словечка не вякнули, хотя могли бы, – продолжал друг. – Мне кажется, они обязаны были хоть что-то сказать, с таким уж видом переглядывались. Но они просто-напросто молча уложили конверты и бумаги в коробочку, запихали ее под верстак, после чего свалили, и с тех пор от этих ублюдков вестей не было».

Я даже не знал, что вообще написать в ответ, и раздумывал над этим несколько последующих дней. Я прикидывал, не позвонить ли ему, но не счел подобное действие уместным. Наконец черканул небольшое письмецо, в котором выражал надежду, что у его отца какие-то срочные дела, и потому он столь поспешно отчалил, и что он несомненно скоро вернется. Письмецо было полно экивоков и иносказаний, которые только мой друг мог бы понять. К несчастью, ответа я так и не дождался, и к наступлению весны уяснил для себя, что скорее всего больше не получу от приятеля известий.

Как я сказал, он избегал упоминать Человечков. Однако же, когда я впоследствии принялся более дотошно перечитывать нашу переписку, то сообразил, что в упор не видел кое-что из написанного им. То, что эти слова стерлись из моей памяти, было вполне естественным, так как очень уж странны они были, чтобы размышлять о них слишком долго. Если помните, доктор, ранее я спрашивал: «Как мы вообще можем знать, будто скрываем от себя некие истины относительно реального положения вещей в нашем мире?» И ответил: «Потому что мы уже делали это ранее». Ну, и вот именно это я лично и делал, когда читал написанное другом в одном из писем. Я даже процитирую по памяти: «Прошлым вечером папа был пьяный, и он сказал мне такое, чего я вообще никогда не слыхивал. Я мало что понял. Помню только, он повторял что-то про призрачную связь между Человечками и некоторыми людьми в реальном мире. Затем он заговорил о людях, которые выглядят и ведут себя, как люди, но на само деле они совсем не люди! Вроде он сказал, что они не полностью люди. Он назвал их полумаленькими людьми».