Я протер стянутую после сухого воздуха компьютерного отсека кожу лица. Пальцы чуть коснулись ободка. А мне ведь все труднее становилось воспринимать "космическое" оборудование как что-то особенное. Теперь уже вещи, взятые нами с Мира, воспринимались как что-то чуждое. Я осмотрел комнату отдыха, ища взглядом что-нибудь такое. Взгляд зацепился за прицепленную к столику на липучку оранжевую банку из-под таблеток обезболивающего, к которой мы на тонкую веревку привязали глазастое подобие нашей машины. Таблетки были самыми обычными, которые можно было найти в любой аптеке. Веревка, хотя и поставлялось космическим агентством Службы Погоды, была, в сущности, сделана из совершенно бытового полимерного волокна. Бумажные журналы в папках, увлажняющий крем для кожи - да даже одежда, которую мы носили, все это мы взяли с собой с Мира как есть. Нет, все-таки наша машина была всего лишь очередной частью нашего окружения, обыденной частью нашей техносферы. Я протянулся за висевшей на привязи слегка очеловеченной копией нашей машины и поболтал рукой, вспоминая развесовку пластикового корпуса. После того, как мозг выполнил все необходимые вычисления, я перехватил игрушку и толкнул ее, выровняв вектор ускорения с центром масс. Игрушка поплыла в воздухе - к моему удовлетворению, без видимого собственного вращения. "Мммм" - я как мог сымитировал гул работающих двигателей. У нас в загородном доме в горах где-то стояла модель самолета от набора для настольной игры - я вывез ее туда вместе со всей армией еще подростком, когда учеба начала отнимать слишком много времени. Тот самолет был сделан совершенно без оглядки на аэродинамику. Художнику, очевидно, хотелось придать ему фантастической эстетики, нежели посчитывать реальные характеристики вымышленной машины. Но мне все равно нравилось бегать с ним по комнатам, изображая, как он как будто бы летает.
- На орбите? - Наблюдавший за мной Тууок кивнул на заходившую на очередной оборот машину.
- Расчет корректен, ошибка траектории пренебрежима. Я помедлил, размышляя, стоило ли делится своими внутренними переживаниями с Тууоком. - Ты не думаешь, что Мир и космос - это ложная дихотомия? Что зря мы разделяем вещи - я окинул рукой внутренности машины - на космические и... даже термина-то толком нет.
- И "обычные"? Не знаю. Тебе виднее. Ты летчик, ты всегда был ближе к этому.
"Почему ты занимаешься тем, чем занимаешься" - типичная тема наших социальных взаимодействий. С летчиками связано множество романтических образов. Редкая специальность, экзотические машины, романтика неба.
Пространство - трехмерное. Мы часто забываем об этом, передвигаясь всю свою жизнь вдоль поверхностей, мысля в терминах карт, проекций на плоскость, видя даже в небе поверхность накрывающего нас купола, на котором нарисованы облака и звезды. Но я помнил, что это не так. Наверное, причина всему - место, где я вырос. Такое редкое стечение обстоятельств. Не так часто увидишь самолет вдали от океана. Еще реже - горы вдали от океана. Возле города, где я вырос, находилась авиабаза. С детства я постоянно видел небо, заполненное летательными аппаратами. Я видел, как они пролетали надо мной. Как взлетали и заходили на посадку. И мне всегда было интересно, каково это - видеть мир оттуда. Горы Мюр на горизонте напоминали мне об объемности моего окружения. Мне нравилось наблюдать, как облака проходят друг над другом и отбрасывают тени на их склоны, давая возможность почувствовать их объем и размеры в противоположность обычной монотонной и бездонной синеве неба. К сожалению, наше зрение устроено так, что нам нужен параллакс, чтобы почувствовать объем. Горы находились слишком далеко, и, хотя они служили напоминанием, они не были полноценным свидетельством. Однако, думал я, если смотреть на землю с чего-то, что двигается достаточно быстро и в трех измерениях - так, чтобы я мог видеть, как меняет свою кривизну внизу ландшафт, чтобы я лично смог осмотреть облака со всех сторон, увидеть, как движутся воздушные потоки и ползут ураганы - я смог бы почувствовать истинную природу вещей. Это не романтика. Это необходимость в утверждении истины. Потребность почувствовать реальность, не омраченную иллюзиями и условностями - как завещает нам Наш Так Приходящий Спаситель.
Я снова уставился на банку-светило. По крайней мере, это наше предпоследнее пробуждение. Совсем скоро все кончится. Мы или вернемся на Мир, или уже не вернемся никуда.
Самодиагностика - пройдена.
Энергосистема - в норме.
Механизация - в норме.
Жизнеобеспечение - в норме.
Противоперегрузочная система - в норме.
Системы скафандра отчитались о нормальной работе и передали мне управление. Я задраил люки пилотской капсулы, удостоверился в их герметичности и проверил ручку аварийной разблокировки.
Еще один блок чеклиста закрашен синим.
Со мной связался Тууок:
- На месте?
- На месте. Фиксирую скафандр.
