Парик я рванула с такой силой, что на лбу проступила красная полоса, в месте, где был клей. Нельзя так выходить из себя, но меня трясло от злости и обиды. Радовало, что хоть влечение исчезло в тот же миг, как Бейкер вышел из комнаты. Я вновь зажмурилась, пытаясь сдержать злые слёзы. Вначале оказывается, что Кэролайн спокойно живёт себе и ей всё сошло с рук. Потом меня сдаёт кто-то из своих. Бейкер, который готов пытать беззащитную женщину.
Заболели глаза, и я принялась доставать линзы, после чего вытянула шпильки и с наслаждением взъерошила волосы, позволяя им свободно упасть на плечи. Взяла салфетки, дотёрла весь тот слой макияжа, который красовался на моём лице. Поморщилась, когда защипала кожа на лбу. Вспомнила, что я вроде как псионик и умею себя лечить, убрала следы с лица и рук. Подошла к двери и попыталась её открыть, но с удивлением поняла, что меня заперли.
Злость нарастала с каждой секундой. В какой-то момент я решила, что сейчас разберу этот дом по кирпичику и брёвнышку, и тут вернулся Алан. Он не сказал ни слова, а молча поманил меня пальцем, призывая выйти из этой комнаты. Отказываться я не стала, потому что сидеть на одиноком стуле в темноте не было пределом моих желаний. Но стоило подойти к мужчине, как он подхватил меня на руки.
– Сейчас мы будем проводить воспитательную беседу, и воплощать в жизнь самые запретные желания, воробушек, – промурлыкал он, отчего у меня сбилось дыхание. – И ты всё правильно поняла, на этот раз.
– Не смей! Отпусти меня! – выдавила я непослушными губами.
Как бы там ни было, но я осознавала, что просто не смогу сопротивляться ему. Внутри уже всё скрутило от болезненного возбуждения, только физическая реакция тела и мои настоящие желания кардинально отличались. Я не хотела, чтобы Алан ко мне прикасался!
В ушах зашумело, послышался едва различимый писк. Мне стало смешно, потому что этот писк позволил избавиться от навязчивого возбуждения, которое даже не было моим. До чего же вовремя решил объявиться мой сумасшедший учёный! Только Бейкер по-прежнему куда-то меня нёс, и я попыталась вырваться из его рук.
Он тихо рассмеялся, вызывая внутри какой-то животный ужас. А следом вдруг отпустил, точнее бросил меня на мягкий матрац, лежащий прямо на полу. Навалившись сверху, Алан зафиксировал мои ноги и руки, чтобы не брыкалась и процедил:
– Ты доводила меня до сумасшествия целый день. Теперь, Эми, моя очередь.
Я поняла, что вновь не могу шевелиться, а Бейкер радостно принялся снимать с меня одежду. Пиджак улетел в угол комнаты, следом за ним отправилась блуза. Окинув меня довольным взглядом, Алан кивнул.
– Так намного лучше. Я всё думал, какого чёрта меня переклинило на страшненькой секретарше? А оказывается, мой воробушек любит игры с переодеваниями! Ничего, Эми, будем устраивать ролевые игры по выходным. Не могу устоять перед такими затейливыми эротическими фантазиями.
Очень быстро я оказалась в одном нижнем белье. На ресницах появилась влага, и я закрыла глаза, чтобы не видеть Бейкера. Но, похоже, его это нисколько не заботило. Алан начал покрывать довольно нежными поцелуями мою шею, гладить участки обнажённой кожи. А я в это время могла только лить слёзы, потому что возможности двигаться мне так и не предоставили, даже кричать не получалось.
Писк в ушах становился всё громче, ощущение грязи от каждого прикосновения мужчины просто убивало. Алан отстранился от меня, посмотрел на моё зарёванное лицо и сквозь зубы процедил:
– Ну уж нет, Эмили, неправильная реакция.
И меня скрутило от неистового желания, заставляя выгнуться под Бейкером, в попытке прижаться к мужчине сильнее. Потому что лишь его прикосновения убирали с кожи ощущение, будто я сгораю как бумага дотла. Раздался мой судорожный всхлип, стон. Алан спустился ниже и принялся целовать мой живот. По телу пробегали волны жгучего наслаждения. Но тут я поняла, что меня трясёт не только от удовольствия.
Ужас – он нарастал с каждым ударом сердца. Мне было страшно, мерзко, горько и внезапно мелькнула мысль:
«Не позволю больше этому ублюдку прикасаться ко мне!»
А следом всё поплыло перед глазами, писк стал просто оглушающим. Я больше не видела Алана, не различала комнаты, в которой мы находились – кругом было одно смазанное пятно.
Неожиданно сквозь это пятно проявилось осунувшееся, небритое, неимоверно обеспокоенное лицо Криса. На заднем плане стоял доктор Милтон. И тут в глазах замелькали вспышки яркого света. По телу разлилась боль, и она была настолько сильной, что я выгнулась и закричала. Кричала, срывая голос, пока из моего рта не начали доноситься лишь хрипы. Воздух исчез, я начала задыхаться и попыталась дотянуться до грудной клетки руками, но те были плотно зафиксированы. Последнее, что я услышала, это злой охрипший голос Кристиана:
– Отключай! Она умирает!
