Я бы и дальше продолжила придерживаться своей позиции — не выходила бы из комнаты и никого к себе не подпускала, если бы не шантаж Джексона, подвергший меня в шок.
Я еще больше возненавидела его за это решение и шантаж. Я никогда не ощущала к Анне безразличие и холод, я помню о ее непростой семейной ситуации и просто не могла позволить Джексону так поступить с ней. Жестокости во мне нет. Я настолько хорошо отношусь к Анне, что подавила в себе инстинкт самосохранения и шагнула в глотку дракона.
— Есть стресс. Есть травматический опыт, — тихо ответила я доктору. — Стресс — это мое настоящее, это вся моя жизнь, которую я помню. Травматический опыт — это мой муж. Я ненавижу его. Что мне делать? Как с этим дерьмом справиться, господин Адан?
Доктор с усилием сглотнул и снял свои очки, принимаясь протирать их кончиком своего белого халата. После нескольких секунд этого дела, который он начал для обдумывания своего ответа, доктор снова нацепил их на нос и поднял на меня глаза. Он сделал это с таким трудом, будто ему стыдно и больно смотреть на меня.
— Алиса…
— У Вас есть дочь? — прервала я его и приподнялась на кушетке, принимая сидячее положение.
Он слегка растерялся, затем все же взял себя в руки и ответил:
— Есть.
— Вы бы пожелали ей такой жизни? Когда каждый день — это пытка. Когда ты просыпаешься, смотришь на человека, который спит рядом, и умираешь от дикого желания убежать от него. Но я не могу. Кто я без него? Что со мной будет без него? — Я ударила себя по груди ладонью. На глаза навернулись слезы. Эмоции накатывали. — Буду никчемной возле мусорного бака! Я ведь ничего не умею! Ничего не знаю! Я буду никем! Моя жизнь — она не моя! Она не принадлежит мне! Она принадлежит ему! Он управляет ею! Управляет мною! Чертовы нити на моем теле! Его руки в моих мозгах управляют извилинами!
Мои крики наполняли все пространство. Я взъерошила волосы, когда имитировала руку Джексона на моей голове. Я кричала как безумная и теряла контроль над своими эмоциями, а мой доктор ничего не предпринимал. Он сидел напряженный и смотрел на то, как я мучаюсь в огне негативных эмоций. Смотрел с болью и виной. Он словно чувствовал себя виноватым в том, что сейчас происходит со мной, но не мог этого исправить. Будто он так же, как и я, — заложник ситуации.
— Я ненавижу его! Ненавижу! Ненавижу!
— Замолчи, любимая.
Он произнес это спокойным безэмоциональным голосом, но я все равно услышала из-под своих криков и замерла, замолчав. Этот ненавистный мне голос прозвучал мрачно и властно, заглушая мои крики, что выбирались прямиком из оцарапанной его когтями и медленно умирающей души.
— Препарат, — снова послышалось за моей спиной.
Доктор поднял на него свои уже пустые глаза. Гнетущее молчание и их переглядывания действовали на мои нервы. Мне хотелось сорваться с места и как можно скорее убежать. Желания оказались сильнее моих страхов.
Я бросилась бежать, но не прошла и метра, как тут же оказалась в крепкий руках Джексона. Он сжимал меня не жалея сил, настолько жестоко, что стало трудно дышать. Стараться вырваться было бесполезно.
— Я не хочу! — отчаянно выкрикнула я. — Прошу! Не надо!
Я кричала это не Джексону, а доктору, понимая, что смогла коснуться его сердца, которое раньше казалось мне каменным.
— Милая, посмотри какая ты без него. Отвратительное поведение. Ты больна и тебе он необходим, — равнодушно проговорил он. — Я сказал препарат! — Теперь он заорал. — Иначе на вопрос, есть ли у тебя дочь, ты будешь отвечать: «Нет».
Я замерла в его руках, уставившись на господина Адана расширенными от шока глазами. Джексон снова удивил меня, но не в приятном смысле. С каждой секундой мне еще больше хочется бежать от него и уже плевать на свою участь. Уже плевать на благополучное существование — я хочу жить.
Господин Адан сначала смотрел на Джесона со страхом, затем его зеленые глаза накрыла ненависть. Он молча поднялся с кресла и подошел к своему чемодану, вставая к нам спиной. Когда повернулся через несколько секунд, в его руках уже был шприц с препаратом.
Я заплакала и даже не поняла, как это произошло.
Доктор подошел ко мне, приподнял рукав белой футболки и сделал точку прокола спиртовой салфеткой. Джексон крепко прижимал меня к себе, не позволяя шевельнуться. Хотя я даже не пыталась уже вырваться, до сих пор пребывая в шоковом состоянии. Я смотрела на своего доктора с сожалением и принимала его выбор. Он же не в силах поднять на меня свои глаза. Наверняка мужчина сейчас чувствует жуткую вину передо мной и стыдится своего поступка.
Игла проколола мою кожу, затем я начала ощущать, как мою руку заполняет холодная болезненная жидкость. Чем больше я пытаюсь бороться с Джексоном, тем дальше скатываюсь на дно и впадаю в отчаяние.
— Вот так, моя хорошая. Теперь у нас все будет хорошо.
