– Да. Она сказала, что мы могли бы использовать ее матку. Я уже потратила слишком много денег на образцы спермы для самой себя, но после операции мне пришлось бросить эти попытки. А Хэзер была так добра… Мы не могли себе позволить продолжать платить за дорогостоящую и отборную сперму докторов наук и профессоров, так что Хэзер решила… – Сесилия замялась, явно смущенная тем, что собиралась сказать. – Ну, Хэзер решила действовать в одиночку, самостоятельно достать ребенка, если вы понимаете, что я имею в виду. Она сказала мне, что сделает то, что должна сделать.
– Понимаю, – ответила Лоррейн, хотя ровным счетом ничего не понимала. – А что именно она под этим подразумевала?
– Послушайте, это идет вразрез со всем, во что она верит, но она сделала это для меня, верно? – короткий рыдающий звук вырвался из горла Сесилии, словно сидел там многие месяцы. – Она делает это для меня, – добавила бедняжка.
– Хэзер все еще пытается забеременеть ради вас? Но вы, кажется, сказали, что она съехала?
– Вот настолько она самоотверженна, – подчеркнула Сесилия. – Ее последняя попытка тоже закончилась неудачей. Она почти так же отчаялась, как и я сейчас.
– И насколько же она отчаялась? – спросила Лоррейн, чувствуя, как с каждой минутой нарастает внутри тревога.
Сесилия встала и подошла к груде хлама, который смахнула со стола. Постояла, возвышаясь над ним, а потом с хрустом раздавила шпилькой своей зеленой туфли нечто напоминающее со вкусом украшенную бусинами брошку.
– Ненавижу это. Позорное пятно на моей репутации.
Лоррейн вгляделась в блестящие обломки.
– Это вы сделали? – тихо спросила она, ощущая, каким неустойчивым было душевное состояние женщины.
– Да, конечно. – Она обернулась, глядя на Лоррейн сверкающими глазами.
– Теперь это никто не купит, не так ли? – Сесилия подобрала осколки, но тут же позволила им просочиться сквозь пальцы маленьким душем сиренево-синих и бронзовых кусочков. – Бизнес идет хорошо. Я получаю заказы из лондонских магазинов. За это они заплатили бы пять сотен. Это еще одна ампула со спермой.
– Ваши работы просто восхитительны! – Лоррейн нисколько не покривила душой. Она не удержалась и наклонилась, чтобы подобрать парочку шедевров, которые, несомненно, тоже окончили бы свое существование, раздавленные каблуками. – Это так необычно! – Лоррейн приподняла и покачала в воздухе тяжелый кулон на скрученной серебряной цепочке. – Выглядит очень таинственно.
Лоррейн действительно понравилось украшение. Оно было особенным, не похожим на остальные. Ей хотелось бы, чтобы Адам время от времени баловал ее чем-то подобным на дни рождения или годовщины свадьбы. Иногда Лоррейн казалось, что муж ее совсем не знает.
– Камень, на котором она сидит, это ограненный гаспеит. Ну разве вам не нравится зеленый цвет? Напоминает срез мятного шоколадного батончика. – Сесилия снова опустилась на пол и принялась просеивать сквозь пальцы беспорядочно разбросанные кусочки. – Эта брошка-бабочка должна носиться с этим. – Она приподняла два кусочка и соединила их, крепко прижав друг к другу.
Лоррейн не могла не согласиться, что оба украшения были бесподобными. Обнаженное, напоминающее фею создание изогнулось на камне, простирая руки к серебряной скрученной цепочке. Лоррейн представила, как феечка будет умоляюще смотреть в лицо своей владелицы.
– Это – фея без крыльев, ей нужна бабочка, чтобы перемещаться повсюду.
– Да, понимаю, – отозвалась Лоррейн, а в голове у нее уже нудно жужжал голос Адама, упрекающий в излишних причудах. Лоррейн смотрела на Сесилию, которая ползала на четвереньках во внезапном приступе раскаяния за разгром своего рабочего стола.
– А вы знаете, что сказала мне Хэзер в последний раз? – произнесла Сесилия, прижимая к губам алое кольцо. Украшение напомнило Лоррейн капельку крови. – Она сказала: «У тебя будет ребенок». Я должна верить в это, детектив.
