К уик-энду я немного свыкаюсь с присутствием Зои. Очень вовремя, потому что уже с понедельника в доме останемся только я, она и мальчики. Джеймс предложил провести день вне дома, на отдыхе, и на ум тут же пришло одно из мероприятий корпоративного тимбилдинга, где нам пришлось бы вместе строить плот или сооружать мост из палочек для леденцов, достаточно крепкий, чтобы выдержать вес человека. Я знаю, Джеймс делает это для того, чтобы уехать со спокойной душой. Хочет напоследок проверить, не оставляет ли меня няне-психичке.
– Но на улице льет как из ведра, – замечаю я.
В постели тепло и уютно, и, хотя мы еще не раздвинули шторы, я отчетливо слышу, как дождь барабанит по крыше, машинам и уже сырой земле.
– Да что ты, дождь совсем слабый.
Джеймс переворачивается и пытается бросить руку мне на живот. Я легонько его отталкиваю. Как же все это некомфортно! Или, признаюсь я себе, некомфортно осознание того, что мы не можем закончить то, что начали, и уж определенно не доставляет комфорта то, что он так скоро уезжает. Я прижимаюсь к изгибу его плеча. От Джеймса пахнет сном и дезодорантом, и этот родной запах просто убивает меня, внутри все холодеет при мысли о том, что мы будем вдали друг от друга так долго.
– Это был приятный сюрприз – проснувшись, обнаружить тебя здесь, – бормочет он.
Джеймс имеет в виду, что я осторожно прокралась в спальню и скользнула в постель рядом с ним в четыре утра. Я не спала с трех. В голове так и метались мысли обо всем, что нам предстоит.
– Нам обязательно нужно куда-то сегодня идти? На улице так холодно и ненастно. – Мне просто хочется навсегда остаться здесь, с Джеймсом, уютно устроившимся сбоку. Сейчас, закутанная в толстую зимнюю пижаму и махровый халат, чтобы не продуло при температуре за окном ниже нуля, я чувствую себя огромнее, чем когда бы то ни было. Джеймс вечно подсмеивается надо мной. То я жалуюсь, что мне слишком жарко, а уже через минуту принимаюсь стонать, как холодно.
Джеймс понижает голос, даже несмотря на то что Зои никак не может нас услышать.
– Думаю, нам стоит куда-нибудь выбраться всем вместе. Так у меня будет окончательная возможность убедиться перед отъездом, что на нее можно положиться. Я делаю это, чтобы ты перестала волноваться.
– И что мы станем делать, если не убедимся? – спрашиваю я. Джеймс не отвечает, но я почти слышу его мысли о том, что мне придется бросить работу. – Слушай, давай начистоту. Ты знаешь, почему я на самом деле пришла сюда так рано?
С уст Джеймса срывается низкий, звучный смех:
– Чтобы заразить меня своей бессонницей?
– Я слышала шум, доносившийся с верхнего этажа. – Теперь настала моя очередь шептать.
– Это потому, что там, наверху, живет наша няня, Клод.
– Она шумела везде, по всему дому. Мне ли не знать! Комната для гостей – прямо под ее спальней на чердаке.
– Наверное, она ходила в туалет. Или ей захотелось есть. А может быть, она все еще чувствует себя не в своей тарелке, переехав к новой семье, и тоже не могла уснуть.
– Нет. Это было связано с чем-то другим.
– Ты так в этом уверена, правда? – Джеймс перекатывается по кровати и устраивается на боку, опершись на локоть.
– Я не слышала шум воды в туалете. Ты знаешь, как громко гудят старые трубы. Если бы ей захотелось есть, она спустилась бы вниз, но она этого не сделала. Я знаю каждый звук в этом доме. И ее, разумеется, ничуть не выбивает из колеи проживание здесь. Ничего подобного. Она ведь попросила разрешения оставаться здесь на уик-энды, не так ли? – Я уже жалею, что согласилась на это. Ведь так мечтала проводить пару выходных дней наедине с детьми!
– Ты, конечно, права. – Джеймс пытается схватить меня. – Она, несомненно, психически ненормальная, страдающая бессонницей убийца, которая собирается покончить со всеми нами среди ночи.
– Джеймс, перестань. – Я откатываюсь от него, и мои ноги соскальзывают на пол. Мне удается поднять оставшуюся часть тела прежде, чем он успевает предпринять новую попытку меня схватить. У меня вдруг пропадает настроение обниматься.
Я раздвигаю занавески, и из моей груди вырывается стон. Погода действительно не располагает к прогулкам на свежем воздухе. Прямые стрелы дождя обрушиваются из низкого, зеленовато-серого неба, которое, кажется, сливается с плоскими крышами, как на смазанной картине. Я окидываю взглядом нашу улицу. Несмотря на погоду, люди по-прежнему спешат по своим обычным для субботнего утра делам. Мистер Форд, старик, который живет напротив, бредет по дорожке перед домом с Недом, своим терьером, на длинном поводке. Сосед как-то рассказывал мне, что родился в этом доме, что все в его жизни происходило здесь – смерти, женитьбы, разводы, ссоры, романтические истории, смех и слезы. Говоря об этом, он грустно глядел себе под ноги.
– Когда-то этот дом был полон людей, моя дорогая Клаудия. – Мистер Форд счел нужным представиться, как только я переехала сюда с Джеймсом. – Здесь всегда было так оживленно, звонко, дом был наполнен шумом и болтовней – тут частенько пиликали на скрипке или колотили по пианино так, что оно было на волосок от смерти! – Старик разразился беззубым смехом, и я заметила, как в его глазах заблестели слезы. Он шмыгнул носом, безнадежно смахивая их. – Теперь тут остались только мы с Недом.
И я представила, как мистер Форд громко шаркает ногами по этому дому викторианской эпохи с шестью спальнями, коричневыми перилами, скрипучими дверями и кухней в стиле 1950-х годов, в которой он готовит в микроволновке пищу на одного.
– Здесь все пусто, – посетовал мистер Форд, стукнув себя по сердцу, и я совершенно точно уловила, что он имел в виду.
Джеймс уже рядом со мной, тоже оглядывает улицу.
– Ах ты, любительница пошпионить за соседями! – с нежностью произносит он. Его руки обвиваются вокруг меня, стискивая мою грудь, будто тесное платье в стиле ампир, с завышенной талией. Я не могу дышать, так что приходится немного отстраниться от Джеймса.
– Бедный малый, он совсем один! – сочувствую я, глядя, как мистер Форд медленно движется вдоль улицы. Его голову защищает яркая непромокаемая рыбацкая кепка, и из-за нее кажется, будто сутулая фигура старика расплывается в желтое пятно.
– Он в полном порядке. Просто вышел на улицу, чтобы забрать свою газету, а заодно и немного прогуляться с Недом. Обычный распорядок дня в его возрасте.
– Наверное, – отвечаю я, поворачиваясь и целуя Джеймса. Приникая к его рту в глубоком поцелуе, я чувствую себя необыкновенно счастливой и благодарной за то, что являюсь частью этой семьи.
