Я возвращаюсь наверх и запираюсь в душевой. Это автоматическая предосторожность, то, что происходит бессознательно, точно так же, как Джеймс запирается в своем кабинете. Я умерла бы, если бы кто-нибудь вошел ко мне сейчас и увидел меня голой. Не могу сказать, что мне нравится, как выглядит мое тело. Сбрасываю с себя все и внимательно рассматриваю свою фигуру в зеркале. Потом включаю душ – такой горячий, какой только могу вынести, – и встаю под него. Опускаю глаза на дно керамического поддона и убеждаюсь, что все в порядке, нет никакой крови, у меня не выкидыш. Я обещала себе, что этого никогда больше не повторится. Взволнованная, напуганная прошлым, я вздыхаю с облегчением, когда вижу, что с тела стекает чистая вода. Наношу на волосы шампунь, и вода становится молочно-белой, пенясь между пальцами ног.
Спустя полтора часа я уже одета в темно-синий жакет с черной водолазкой под ним, растягивающиеся на талии брюки и практичные мокасины. Мои волосы высушены феном, на лице – немного косметики. Я готова к испытанию маячащей впереди разлукой.
Мысль о том, что Зои заберет мальчиков после школы, успокаивает. Теперь я смогу целиком посвятить себя работе и отвлечься от грустных мыслей. Мне предстоит многое наверстать. Обещаю себе не думать о муже до тех пор, пока не заберусь вечером в кровать. Только тогда я буду представлять, как он готовит подводную лодку к учениям, болтает со своими сослуживцами, обменивается семейными байками и показывает фотографии, сосредотачивается на новой боевой задаче, уходит в море, погружаясь все дальше и дальше, до тех пор, пока никто не будет знать, где они. От продвижения корабля ВМС Великобритании останется лишь еле заметная рябь на поверхности воды.
Мы сливаемся в поцелуе. Сжимаем друг друга в объятиях. Джеймс опускается на корточки, и его губы задерживаются на моем животе.
– Ты почувствовал? – спрашиваю я.
– Нет, – грустно отвечает Джеймс.
– Это был особенно сильный толчок, – объясняю я. – Она хочет вылезти.
Еще один поцелуй, снова объятия, и Джеймс уходит. Так происходит всегда.
До меня доносится подбадривающий звон с кухни, где уже вовсю хлопочет Зои.
– Ну вот, ничего не поделаешь, – говорю я ей, бессильно роняя руки. – Джеймс уехал.
– Чаю? – предлагает Зои. Она склоняет голову набок, ее губы сочувственно поджимаются. Она включает чайник.
– Только быстро. – Мне пора бежать на работу. У меня много дел.
– Почему вы еще не ушли в декрет? – удивляется Зои.
Я смеюсь, обрадованная возможностью отвлечься и забыть о кровоточащей ране в сердце.
– Отдел перегружен работой. Я здорова, замечательно справляюсь, так что у меня нет причин не доработать до самых родов. – Я уже в общих чертах обрисовала Зои суть моей социальной работы, но не уверена, что она абсолютно все поняла. – Кроме того, так у меня будет больше времени узнать мою девочку, когда она наконец-то родится. Я не хочу спешить с возвращением на работу.
– Понимаю, – кивает Зои. Она во все глаза смотрит на мой живот, но отводит взгляд, когда понимает, что я это заметила.
– Знаю, знаю. Я похожа на дом, верно? И даже не какой-нибудь мелкий блочный особнячок. Я – полноценный дом-усадьба. – Я смеюсь, и мы вместе садимся за кухонный стол. Мне приходится отодвигать стул, тогда как Зои может свободно проскользнуть между столом и скамейкой, стоящей у стены. – Весьма смутно помню, что когда-то была вашего размера.
Сегодня на Зои надеты джинсы и черная футболка, которая задирается, когда няня садится. Зои обвивает пальцами кружку.
– Неужели вы не замерзли? – спрашиваю я, неожиданно ощущая себя ее матерью, хотя наши года этого не позволяют.
Теперь наступает очередь Зои смеяться, и это делает ее похожей на озорного эльфа. Ее глаза искрятся.
– Нет. Все в порядке. И не волнуйтесь, мальчики надели пальто в школу.
– Простите, я не собиралась…
– Мне нравится, что вы заботитесь обо мне. – Зои опускает голову. От ее макушки, мелькая сквозь белокурые пряди, распадаются темные волосы.
– Ситуация по-прежнему тяжелая? – Я имею в виду разрыв, о котором она упоминала.
В ответ – молчание.
– Простите, я не собиралась совать нос в чужие дела.
– Все сложно, – признается она.
– По крайней мере, в этой ситуации не страдают дети.
Голова Зои резко взлетает вверх, глаза застывают, превращаясь в холодную сталь. Пальцы вцепляются в кружку так, что суставы белеют.
– Да, – медленно, с мукой в голосе произносит она. – По крайней мере, нет никаких детей.
– Зои, – проникновенно, с сочувствием произношу я. Потом наклоняюсь и обнимаю няню, чувствуя, как ее ребра слегка подскакивают, когда из груди вырываются рыдания. – Мне так жаль! Я и подумать не могла…
Я знаю этот взгляд – взгляд бесплодной женщины. Взгляд острой потребности, неудержимого желания, стремления растить своего ребенка. Взгляд нереализовавшейся матери.
Один Бог знает, сколько раз я видела этот взгляд в зеркале…
– Я просто по-настоящему рада, что вы здесь, – честно говорю я Зои. Это – лучшее, что я могу сейчас сказать. Я сжимаю ее руку.
– Мне нужно выйти, – после долгой паузы бросает Зои и кидается в коридор.
