Вскоре поезд поворачивает в ущелье, и рядом появляется бурная Мзымта. Она несет свои пенящиеся воды нам навстречу, но мы направляется в противоположную сторону — ближе к ее истоку.
Филипп опять берет на себя роль экскурсовода и говорит, что Красная Поляна и Роза Хутор — разные места, которые часто путают.
Во время завтрака ребята упомянули именно Поляну, так как ее все знают, но на самом деле мы едем на Роза Хутор. И назвали его не в честь цветка, а в честь основателя по фамилии Рооз.
Я куда более внимательно слушаю Филиппа, чем в первый день в автобусе. И нехотя признаю, что этот парень действительно интересно рассказывает. И о звездах, и о достопримечательностях.
Ему точно надо стать лектором. Преподавание у него в крови.
За разговорами время пролетает незаметно. Мы доезжаем до конечной станции, выходим из здания вокзала, и…
У меня перехватывает дыхание, когда я вижу Кавказские горы. Самые высокие в Европе и одни из самых высоких в мире. Не на картинке из интернета, а прямо перед собой.
Эти горы поражают мощью и величием. Склоны ближайших из них поросли лесом, как у тех, что рядом с нашим лагерем. Но дальше виднеются альпийские луга и острые пики. В самый разгар лета они все равно покрыты белыми шапками снега!
Некоторые вершины окутаны дымкой — даже облака не могут их преодолеть.
Я никогда раньше не видела ничего подобного!
— Вы не забыли куртки? — интересуется тем временем Костя.
— Нет, ты же предупредил, — отвечает Настя.
Здесь и правда гораздо свежее, чем на побережье, хотя еще довольно тепло. Но выше, по словам ребят, должно быть прохладнее.
— Отлично! Потому что сегодня мы поднимемся на самый верх.
Костя кивает в сторону подъемника, кабинки которого парят в воздухе. И уже от одного их вида у меня начинает слегка кружиться голова.
— А на какую высоту? — спрашиваю я.
— Две тысячи триста метров.
Я проглатываю ком в горле, услышав эту цифру, и предлагаю:
— Может, сначала прогуляемся по поселку?
— Конечно. Так и планировали, — соглашаются ребята и ведут нас по набережной реки.
По обе стороны от Мзымты вырастают многоэтажные дома, выкрашенные в светлые оттенки. У них покатые красные крыши и балкончики с коваными перилами.
Мы будто попали в Европу — настолько похожа архитектура. Лишь надписи на русском языке напоминают о том, что пересекать границу не пришлось.
— Очень похоже на Карловы Вары, — замечает Дана.
— Ты там была? — удивленно оборачивается на нее Настя.
— Ага, — кивает она. — Я же не просто так пошла на регионоведение. Люблю путешествовать.
— Кажется, среди нас есть мажоры, — смеется Костя, но Настя легонько ударяет его в плечо:
— Давай без твоих шуточек.
— Ладно, мой пирожочек.
— Как-как ты меня назвал? А ну быстро возьми свои слова назад!
— Не возьму, булочка моя!
Я, Дана, Злата и Филипп со смехом обгоняем голубков, позволяя им продолжить без нашего участия.
Мы с девочками глазеем по сторонам, рассматривая вывески симпатичных кофеен, ресторанов и магазинчиков. Входы в них украшают кадки с туями и другими растениями.
При ближайшем рассмотрении поселок кажется игрушечным, только сделан в натуральную величину.
Хочется прикупить пару сувениров на память, потому что рядом с нашим лагерем не продается ничего интересного. К тому же мне нельзя возвращаться домой с пустыми руками. Обязательно нужно привезти что-нибудь родителям и бабушке с дедушкой. Например, местный мед.
Вскоре Костя с Настей догоняют нас.
— Какие красивые! — Моя одногруппница подбегает к одной из кадок, где растет большой кустарник с крупными розовыми цветами. — Сфотографируй меня!
— Конечно, — соглашается Костя. — Только не прикасайся к ним.
— Почему?
— Потому что это олеандр, — поясняет Дана. — Он ядовит. Можно сильно отравиться и даже умереть.
— Зачем тогда его выращивают? — спрашиваю я в недоумении.
— Для красоты, — отвечает она. — Я слышала, турецкие женщины кладут веточку олеандра у тарелки мужа за ужином, когда узнают о его измене. Так они предупреждают, что могут в любой момент добавить яд в еду, если муж не одумается.
— Какие опасные! — округляет глаза Настя.
— Да, с ними шутки плохи.
Нежные розовые цветы и острые зеленые листья выглядят очень эффектно. Трудно поверить, что за их красотой скрывается смертельная угроза.
Я бы не решилась использовать олеандр, чтобы отомстить, хотя прекрасно понимаю чувства обманутых женщин.
Есть ли в мире что-то хуже предательства?
Оно наносит слишком глубокую рану. Эта рана не заживает долгое время и, даже покрывшись твердой коркой, может снова начать кровоточить.
— Знаете, становится жарковато, — говорит Костя, очевидно пытаясь разрядить обстановку. — Давайте зайдем в кафе, возьмем что-нибудь. Только не из олеандра.
— Все будет зависеть от твоего поведения, — в шутку грозит ему Настя, вызывая у ребят смешки.
Даже мое настроение улучшается, а безалкогольный мохито окончательно прогоняет дурные мысли из головы.
Купить сувениры мы решаем на обратном пути и, выйдя из кафе, направляемся к первому из трех подъемников, которые должны доставить нас на Роза Пик.