– Мисс Шарп, умоляю вас. Вы сказали, что понимаете, какое это ребячество; в качестве личного одолжения мне, вашему представителю, прошу, не ходите в «Анну Болейн».
– Это шантаж, – заметила миссис Шарп.
– Как бы то ни было, мне нечего на это ответить, – Марион слабо улыбнулась Роберту. – Судя по всему, кофе будем пить в «Розе и короне». – Она вздохнула. – А я уже настроилась на определенный жест!
– Какая дерзость! – послышался голос сверху.
Ранее Карли сказал то же самое, однако на сей раз в словах звучало не восхищение, а негодование.
– Здесь нельзя оставлять автомобиль, – сказал Роберт. – Мало того что это нарушение правил, так еще и внимание привлекает.
– О, мы не собирались оставлять его здесь, – сказала Марион. – Мы ехали в гараж, чтобы Стэнли там покопался своими инструментами. Должна заметить, Стэнли смотрит на нашу машину свысока.
– Не сомневаюсь. Что ж, съезжу с вами. Поехали, пока мы не собрали тут целую толпу.
– Бедный мистер Блэр, – сказала Марион, нажимая на стартер. – Для вас, наверное, ужасно больше не быть частью пейзажа, и это после стольких лет безмятежной жизни.
Она произнесла это без всякого злорадства; в голосе ее звучала искренняя симпатия, и эти слова запали Роберту в душу и грели его всю дорогу до Син-лейн. Прежде чем заехать в гараж, где, как обычно, царил полумрак, им надо было попытаться не столкнуться с пятью кобылами и одним пони, выходившими из конюшни в дурном настроении.
Навстречу вышел Билл, вытирая руки промасленной тряпкой.
– Доброе утро, миссис Шарп. Рад, что вы выбрались. Доброе утро, мисс Шарп. Здорово вы залатали лоб Стэна. Рана заросла так аккуратно, будто швы наложили. Из вас бы вышла образцовая медсестра.
– Ни в коем случае. Мне не хватает терпения выносить чужие капризы. Но хирургом я бы могла стать. На операционном столе не до капризов.
Откуда-то возник Стэнли. Проигнорировав женщин, уже вошедших в число его близких друзей, он сразу направился к машине.
– Когда вам нужна эта развалина? – спросил он.
– Часа хватит? – спросила Марион.
– Года не хватит, но сделаю все, что можно сделать за час. – Стэнли обратил взгляд на Роберта. – Что слышно о Гинеас?
– Мне порекомендовали ставить на Бали-Буги.
– Чушь, – вмешалась старая миссис Шарп. – Никто из потомства Гиппокраса никогда не приходил первым к финишу. Сдавались без борьбы.
Трое мужчин изумленно уставились на нее.
– Вы интересуетесь скачками? – спросил Роберт.
– Нет. Лошадьми. Мой брат разводил чистокровных. – Увидев выражение их лиц, она издала короткий сухой смешок, напоминавший кудахтанье курицы. – Вы, мистер Блэр, небось думали, что после обеда я ухожу к себе почитать Библию? Или, может, книгу по черной магии? Отнюдь; я беру страницу из ежедневной газеты, посвященную скачкам. Если Стэнли не желает потерять деньги, не стоит ему ставить на Бали-Буги. Если какая-нибудь лошадь и заслуживает такого дурацкого имени, то именно эта.
– А на кого тогда? – спросил как всегда немногословный Стэнли.
– Говорят, здравый смысл иногда называют «чувством лошади», потому что именно он не дает лошадям делать ставки на людей. Раз уж вы собрались делать такую глупость, как играть на скачках, то лучше ставьте на Комински.
– Комински! – воскликнул Стэнли. – Но там крупные ставки!
– Если вам угодно, можете потерять деньги, делая ставки поменьше, – сухо сказала она. – Идемте, мистер Блэр.
– Хорошо, – сказал Стэн. – Комински, значит. Десятая часть выигрыша – вам.
Обратно в «Розу и корону» они пошли пешком; когда после относительно безлюдной Син-лейн они оказались на оживленной улице, у Роберта возникло ощущение уязвимости, подобное тому, что он испытывал во время тяжелых бомбежек. Этой нелегкой ночью он будто вобрал в себя все внимание и весь яд, а теперь, ясным, солнечным утром, чувствовал себя на улице не просто беззащитным, но и раздетым. Видя, как спокойна и равнодушна шагающая рядом Марион, он стыдился своих эмоций и надеялся, что она не заметит, как он тушуется. Разговаривал он как можно более непринужденно, однако вспомнив, с какой легкостью Марион читала его мысли, подумал, что вести себя естественно у него не получается.
Одинокий официант собирал мелочь, оставленную на столике Беном Карли. Больше в кафе никого не было. Устроившись за черным дубовым столом, на котором красовалась ваза с желтофиолями, Марион спросила:
– Вы слышали, что нам поставили стекла?
– Да. Констебль Ньюсом вчера по пути домой заглянул ко мне и все рассказал. Быстро управились.
– Вы их подкупили? – спросила миссис Шарп.
– Нет. Просто сказал, что это дело рук хулиганов. Если бы стекла выбило ветром, вам, наверное, до сих пор пришлось бы терпеть природную стихию. Ветер считается несчастьем, с которым полагается мириться. Но хулиганство – другое дело, с ним следует бороться. Поэтому у вас новые стекла. Жаль только, что все остальные проблемы нельзя решить так же легко.
Роберт даже не заметил, что в его голосе что-то изменилось, но Марион, вглядевшись в его лицо, спросила:
– Произошло что-то еще?
