– Да, в то время нас изрядно напугало, что она сумела опознать все имеющиеся у нас вещи, и у меня не было времени собраться с мыслями, но потом я заметила, как мало она, в сущности, сказала в своем заявлении. И она совершила одну значительную ошибку, которую до вчерашней ночи никто не заметил. Роберт, вы принесли ее показания?
– Да. – Он вынул бумагу из кармана.
Марион, Роберт и Макдермот преодолели последний, непокрытый участок лестницы, и она провела их на чердак.
– Вчера я зашла сюда в ходе обычной субботней уборки. Если вам интересно, проблему с уборкой мы решаем так: я беру большую крепкую швабру, пропитанную средством для чистки, и раз в неделю провожу ею по полу на каждом этаже. На одну комнату уходит пять минут, и пыль не скапливается.
Кевин осматривал комнату и изучал вид из окна:
– Значит, вот этот вид она описала.
– Да, – ответила Марион. – этот вид она описала. И если я правильно вчера вспомнила ее слова, то было кое-что, чего она не могла… Роберт, не зачитаете ли вы ее описание вида из окна?
Роберт отыскал нужный абзац и начал читать. Кевин молча наклонился и смотрел в круглое окошко, а Марион стояла у него за спиной, улыбаясь легкой колдовской улыбкой.
– «Из чердачного окна, – прочел Роберт, – я видела высокую кирпичную стену, а посередине – большие железные ворота. За стеной шла дорога – там стояли телеграфные столбы. Нет, машин я не видела, стена была слишком высокая. Изредка лишь крыши грузовиков. Сквозь ворота тоже невозможно было ничего разглядеть, потому что они закрыты изнутри листовым железом. От ворот подъездная дорожка сначала вела прямо, а потом расходилась по обе стороны от двери. Да, наверное, лужайка. Нет, никаких кустов не помню, только…»
– Что?! – вскричал Кевин, резко выпрямившись.
– Что такое? – изумленно спросил Роберт.
– Прочти-ка отрывок про подъездную дорожку еще раз.
– «От ворот подъездная дорожка сначала вела прямо, а потом расходилась по обе стороны от двери…»
Его перебил громкий смех Кевина – резкий звук, выражающий триумф.
– Видите? – спросила Марион, когда внезапно наступила тишина.
– Да, – тихо проговорил Кевин. Его светлые, яркие глаза насмешливо охватили вид из окна. – Этого она не учла.
Марион уступила Роберту место у окна, и тут он увидел, о чем они говорят. Край крыши с небольшим парапетом закрывал дорожку до того, как она начинала разветвляться. Сидя взаперти в этой комнате, невозможно было увидеть, что дорога образует два полукруга у входной двери.
– Видите ли, – сказала Марион, – инспектор читал это заявление, когда все мы находились в гостиной. И все мы знали, что описание соответствует действительности. Я имею в виду описание двора. Поэтому мы подсознательно восприняли все как должное. Даже инспектор. Помню, он потом выглядывал из этого окна, но чисто автоматически. Никому из нас не пришло в голову, что в описании что-то не так. Оно ведь и правда соответствует действительности – кроме одной маленькой детали.
– Кроме одной маленькой детали, – повторил Кевин. – Она приехала сюда в темноте, сбежала тоже в темноте и говорит, что все время сидела в этой комнате. Значит, о разветвленной дорожке она никак знать не могла. Что она там говорит о своем прибытии сюда, Роб?
Роберт нашел нужный отрывок и зачитал:
– «Автомобиль наконец остановился, и женщина помоложе, та, у которой черные волосы, вышла и открыла обе створки ворот. Затем вновь села в автомобиль и подъехала к дому. Нет, было слишком темно, чтобы рассмотреть дом. Видно было только крыльцо со ступеньками – четыре или пять, кажется. Да, точно не много». Дальше она утверждает, что ее повели на кухню и дали кофе.
– Так, – не останавливался Кевин. – А про побег? В какое время суток это произошло?
– После ужина, если я правильно помню, – ответил Роберт, перелистывая страницы. – В любом случае после наступления темноты. Вот, нашел. – И он зачитал: – «Когда я спустилась на лестничную площадку первого этажа, ту, что над передней, то услышала, как они разговаривают на кухне. В передней не было света. Я спустилась ниже, ожидая, что вот-вот кто-нибудь из них выйдет и поймает меня, а затем бросилась к двери. Она была не заперта, и я выбежала на улицу, вниз по ступеням, к воротам и на дорогу. Я побежала по дороге – да, она была с твердым покрытием, как шоссе, – и бежала, пока не выбилась из сил. Легла на траву, передохнула, а потом пошла дальше».
– «С твердым покрытием, как шоссе», – процитировал Кевин. – То есть было слишком темно, чтобы разглядеть поверхность, по которой она бежала.
– Мама считает, этого достаточно, чтобы дискредитировать ее, – сказала Марион после непродолжительной паузы. Она перевела взгляд с Роберта на Кевина и обратно, не особенно на что-то надеясь. – Но вы так не думаете, верно?.. – Это едва ли был вопрос.
