За пологом палатки поднимался густой пар от висевшего над костром металлического котелка, в котором, казалось, никогда не переводилась овсянка. Макизары питались этой жидкой кашей, лишь изредка к их рациону добавлялись черствый хлеб, сыр или копченые колбаски, гирляндой висевшие под стропилами старого фермерского сарая. Столом здесь служили длинные доски. Анне очень хотелось побыть в лагере подольше, поболтать с лесными людьми, почувствовать себя частью этой маленькой сплоченной группы. В замке постоянное присутствие немецких солдат создавало напряженную атмосферу, отравлявшую душу. Там почти всегда царила настороженная тишина. Здесь же, в лагере, несмотря на холод, от которого дыхание превращалось в пар, витал дух товарищества, солидарности, служения общему делу, думала Анна, глядя на мужчин и женщин вокруг. Нацисты делали все, чтобы разъединять людей, но тут, в суровой, аскетичной жизни лагеря маки, их старания привели к противоположному результату.
Вдруг раздался топот бегущих ног; Анна, Этьен и Амели обернулись – в лагерь примчался один из разведчиков, невысокий худой человек с густыми усами, широко улыбавшийся на бегу.
– Идемте скорее! – крикнул он. – Рождество в этом году раненько!
Амели схватила Анну за руку:
– Идем с нами!
Все вместе они последовали в чащу, шелестя опавшими листьями, за маленьким человеком, который чуть ли не приплясывал от радостного возбуждения. Этьен первым спустился к ручью, схваченному льдом, и подал руку, за которую Анна с благодарностью ухватилась, чтобы перебраться в ледяной воде на другой берег. Затем он помог Амели, а та, выскочив на промерзшую полоску земли, прильнула к нему всем телом и чмокнула в щеку. Анна отвернулась. Поднявшись по наклонному берегу, они оказались в подлеске под огромными деревьями. Среди стволов поблескивал металл. Когда все подошли ближе, оказалось, это огромный железный контейнер, опутанный парашютными стропами.
– Британцы нам сбросили, – сказал Этьен, и все притихли, одновременно взглянув в небо, будто хотели разглядеть там самолет, доставивший в лес это сокровище.
– Эх-хей! – не сдержался разведчик. – Теперь мы наконец-то будем драться!
Возможно, этот контейнер с винтовками, ручными гранатами и длинными патронташами поможет им всем вернуться домой? Анна, закрыв глаза, представила себя в Париже, в родном городе, снова бурлящем жизнью, нарисовала в своих мечтах острые шпили церквей и башен, величественные галереи Лувра, увидела, как она идет по тротуарам плечом к плечу с братом, слушая его смех, который вплетается в гул проносящихся мимо автомобилей, и как подходит к маленькой мастерской по ремонту швейных машинок, где ее ждет веселый итальянец с сильными руками и солнечной улыбкой…
Но теплая ладонь, которая сейчас легла ей на талию, принадлежала не Коррадо, а Этьену. В другой руке он держал блестящий новенький револьвер из партии британского оружия, спущенного в лес на парашюте. Встав позади девушки, Этьен поднял револьвер и взялся за рукоятку двумя ладонями так, что Анна оказалась в кольце его рук, а мушка револьвера – на линии ее взгляда.
– Я слышал, что ты первоклассный водитель, – шепнул Этьен ей на ухо. – А стрелять ты тоже умеешь?
От него пахло костром, табачным дымом и суррогатным кофе.
– Совсем не умею, – нервно рассмеялась Анна, чувствуя, как шею щекочет его горячее дыхание.
– Тогда позволь тебя научить.
– Кажется, у нас плохие новости. – Рене, стоя в залитом светом коридоре, держал в руках узкую полоску телеграммы от Жака Жожара.
– Что он пишет? – спросила Люси, пытаясь через плечо Рене разглядеть слова на невесомой бумажке.
– «Приходил Тишовиц из Ведомства охраны произведений искусства, – начал вслух читать Рене; лицо у него было бледное и осунувшееся. – Местные оккупационные власти получила право обыскивать любые музейные хранилища и вскрывать любые ящики с целью изъятия вещей – листовок, например, – предназначенных для участников Сопротивления. Немедленно всё вывозите».
– О боже! – воскликнула Люси и прикрыла рот рукой.
– Нужно выполнить его распоряжение, у нас нет выбора, – вздохнул Рене. – Плохо, если немцы найдут «Мону Лизу», но еще хуже, если они наткнутся на другие ящики, в которых лежат вовсе не экспонаты.
– Но у нас тут слишком много таких ящиков, – сказала Анна подумав об оружейном складе на чердаке. Теперь она хотя бы точно знала, где что находится – помнила инвентарные списки наизусть.
– Да, – кивнул Рене. – Поначалу это казалось отличной идеей – спрятать их среди ящиков с коллекцией Лувра, но теперь они под угрозой, даже в наших спальнях. Нужно вывезти оружие из замка как можно скорее. И я должен предупредить нашего… поставщика, чтобы он больше ничего не присылал до новых указаний.
– А откуда мы получаем все эти вещи? – спросила Анна, хотя не очень-то рассчитывала на ответ.
Рене поколебался, но все-таки сказал:
– У меня есть свой человек в Лувре. Он отвечает за охрану музея.
– Неужели это месье Дюпон?! – ахнула Анна.
Рене вскинул брови:
– Вы что, знакомы?
Анна схватила его за рукав:
– Вы можете связаться с ним? Только он знает, где мой брат!
