Семейство собралось у дверей большого восьмиугольного здания, а дальние родственники всё прибывали, спеша к ним по улицам и переулкам. Белые, розовые, зеленые мраморные плиты вдруг вспыхнули, заиграли красками в утреннем свете. Лиза подошла и встала рядом с Беллиной, взяв ее под руку. К ним присоединился Андреа, уже переросший свою мать, обнял ее за плечи и прижался щекой к макушке.
Беллина пожала руку своей госпожи:
– Здесь, возле купели, твой отец положил тебя мне на руки, когда ты была младенцем всего нескольких дней от роду. Он взял с меня обещание, что я всегда буду тебя защищать. И я тогда перепугалась до смерти из-за такой ответственности.
– А взгляни на меня сейчас, – сказала Лиза, и знакомая улыбка снова заиграла на ее губах. – Я теперь бабушка. Ты сдержала свое обещание.
Беллина стояла в хозяйской спальне и смотрела, как Лиза надевает на шею мужу тяжелую золотую цепь. Звенья заблестели на фоне его малиновой мантии, которую полагалось носить выдающимся гражданам Флоренции, избранным на двухмесячный срок в правительство города.
В доме царила суета. После того как Франческо, поцеловав жену в макушку, отправился в Палаццо-Веккьо, находившийся в двух кварталах, его матушка устремилась на кухню и принялась выдавать указания повару Алессандро, грозно покачивая пальцем. Повар терпеливо слушал, не переставая резать овощи к вечерней праздничной трапезе.
Беллине сегодня надлежало переодеться в самое лучшее свое платье, ибо хозяйское семейство ожидало, что в такой день даже слуги будут выглядеть безупречно.
– Беллина, постой, – окликнула ее Лиза, и служанка остановилась у лестницы. – У меня для тебя кое-что есть. Идем. – В спальне она отперла шкаф железным ключом и достала оттуда маленькую шкатулку с инкрустацией из кусочков дерева, складывающихся в цветочный узор. Шкатулку она протянула Беллине, и та оцепенела от изумления. – Открой.
Беллина поставила шкатулку на кровать, откинула крышку – и ахнула. Внутри лежали подвески – самоцветы на мягких шелковых витых шнурах.
– Лиза… – начала она. – Неужто ты хочешь подарить мне свои украшения?
Лиза кивнула:
– Это такая малость… Они не новые, конечно, но я хочу, чтобы ты их носила. Ты всегда была рядом со мной, ты самая верная моя служанка. К тому же у меня столько драгоценностей, что до конца жизни хватит с избытком.
Беллина взяла большой зеленый камень, погладила гладкую, переливчатую поверхность и приложила на шелковом шнурке к шее.
– Выглядит чудесно, – сказала Лиза. – Perfetto[74].
А потом она улыбнулась.
Беллина подумала, что это самая искренняя улыбка на свете – и самая прекрасная. Улыбка, которая разбегается лучиками от уголков глаз, и кажется, что вот-вот раздастся заливистый смех. Самая заразительная улыбка из всех. И Беллина, не сдержавшись, тоже улыбнулась.
Это был тот самый перекресток на виа Пор-Санта-Мария, ошибиться Беллина не могла – она проходила здесь тысячу раз. Но главной подсказкой стал безумолчный перестук работающих ткацких станков, доносившийся из переулка. Беллина свернула туда и окинула взглядом здания. Вот оно.
Какое-то время она стояла за углом, наблюдая за входом в домишко, уютно устроившийся среди шелкодельных и портняжных мастерских, вдоль которых на брусчатке выставили свои прилавки торговцы. Период траура закончился, в домишке сняли черные занавески, и окна были наполнены теплым желтоватым светом масляных ламп. Вскоре все владельцы заведений на этой улочке закроют деревянные ставни и разойдутся ужинать.
Беллина медлила за углом, собираясь с духом. За рядами зданий мерцали в вечернем сиянии воды Арно, заходящее солнце одело в золотистые тона берег и красильные склады. Это золотое марево, мерцающая дымка над водой были обманом, прекрасной иллюзией, потому что Беллина знала – под искрящейся, манящей поверхностью скрывается мрак бездонной пучины. А что, если Бардо нет дома? Или, быть может, он не захочет ее видеть? Беллина тяжело сглотнула. Как много времени прошло с тех пор, как они вместе работали в мастерской Франческо… Скорбит ли он до сих пор по жене? Позволит ли нежданной гостье переступить порог или велит убираться восвояси?
Беллина дошла до реки. Опустила руку в карман, нащупала там маленькое украшение – шелковую кисточку из золотых нитей с серебряными бусинами, которую Бардо отдал ей не раздумывая, просто в подарок. Беллина так и носила ее с собой. Каждый раз, когда ее пальцы касались шелковистой, как ушко щенка, безделушки, она вспоминала о том, что однажды осмелилась возмечтать о чем-то большем, чем скромная жизнь служанки, и поверила в то, что ее достоинства не ограничиваются умением выполнять привычные обязанности. Беллина тогда поняла, что может быть достойной не только заработанных в поте лица наград, но и безвозмездных даров, прекрасных и ценных, которые дают просто так, не ожидая в ответ никаких жертв.
