«В школу…» – мысленно повторила девушка. Они столько сделали для того, чтобы Фредерика могла вернуться к нормальной жизни здесь, в Монтобане. Но теперь Анне казалось, что глупо было надеяться обрести эту нормальную жизнь и безопасность где бы то ни было.
– Куда мы поедем теперь?
– Месье Жожар пока над этим работает. – Кристиана снова повернулась, чтобы окинуть взглядом панораму.
Анна лишь сокрушенно покачала головой.
– Он делает все, что в его силах, – веско сказала Кристиана. – Если бы нынешнее французское правительство согласилось передать британцам координаты наших новых хранилищ, они бы не стали бомбить эти города, поскольку так же, как и мы, не хотят, чтобы произведения искусства пострадали. Но вишистам, похоже, нет дела до музейных коллекций, хотя Жожар сумел достучаться до самых высших чинов.
– Никому нет дела, – прошептала Анна.
Кристиана ободряюще положила руку ей на плечо.
– Никому, кроме нас, – сказала она, – и бесчисленных поколений людей, которые будут любоваться картинами, теми, что мы спасем. Подумай о наших правнуках. Они ведь тоже имеют право увидеть «Мону Лизу».
Анна недоверчиво вздохнула:
– Ты правда считаешь, что немцы могут проиграть?
– Их позиции уже не так сильны, как прошлой зимой. Союзники наступают из Северной Африки, так что нацисты потихоньку теряют почву под ногами. А теперь, после нападения японцев на Перл-Харбор, американцы наконец готовы вступить в войну. У них мощная армия.
– И они на нашей стороне?
– Пока ничего не известно. Могу лишь сказать, что пройдет еще много времени, прежде чем все закончится. Но ситуация начинает меняться, и немцы это чуют. Они захотят побольше награбить, пока еще есть возможность. Видела бы ты лица нацистских офицеров, шнырявших по пустым галереям Лувра… – Кристиана покачала головой. – Они выглядели так, будто пришли в магазин, а не в музей.
Анне противно было думать, что картины из Лувра будут висеть в домах этих чудовищ.
Она знала, что Рене Юиг ищет пути эвакуации экспонатов и сотрудников Лувра из Музея Энгра. За три ночных рейса они уже успели перевезти тридцать ящиков из Монтобана в замок Лубежак.
– А не опасно отправлять копии наших инвентарных списков в Париж? – спросила Анна. – Ты сама говоришь – Лувр кишит немцами, их там больше, чем в наших краях.
Кристиана пожала плечами:
– Месье Жожару они необходимы в любом случае, а я единственная, у кого есть надежные документы для проезда по оккупированной зоне. – Она поколебалась, но все же продолжила: – Инвентарные списки нужны в Париже, потому что там у нас есть… люди… которые смогут передать их союзникам.
Анна ахнула:
– Я знала! Члены Сопротивления! Они нам помогут!
Кристиана затянулась сигаретой:
– Пока еще не ясно, как они могут нам помочь, но мы на них надеемся. Мы в скором времени можем лишиться даже тех сотрудников, которые у нас еще остались.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла Анна.
– Ты слышала про обязательную трудовую повинность?
Анна сглотнула:
– Звучит как-то не очень хорошо…
– Так и есть, – кивнула Кристиана. – Немцы всё вложили в эту войну, в том числе мобилизовали всех своих трудоспособных мужчин. Теперь у них в Германии не хватает рабочих рук. Правительство Виши депортирует французов в возрасте от двадцати до тридцати лет в Германию для работы на полях и на заводах.
Анне сделалось дурно, она отвернулась, чтобы Кристиана не увидела выражение ее лица. Марселю было двадцать три.
– Сама можешь догадаться, как с ними там, в Германии, обращаются, – продолжала Кристиана. – Для этих, – она кивнула в сторону реки, как будто там уже показались легионы нацистов, – мы вообще не люди.
Анна закрыла глаза, но от этого стало еще хуже, перед мысленным взором возникла картина: арестованного Марселя вместе с другими молодыми людьми поезд увозит из родной страны на какую-то зловещую фабрику вдали от дома. Девушка резко тряхнула головой. Теперь она точно знала, что сдаваться нельзя.
– Пойду помогу упаковать копии инвентарных списков.
– Конечно, иди. А я проверю, как упаковали полотна в главной галерее – Андре с этим, наверное, уже закончил. Рене готовит «Джоконду» к немедленной эвакуации.
Анна поспешила вниз по лестнице. Музейные работники суетились, снимали картины со стен, скатывали холсты в рулоны, укладывали в деревянные ящики. В Музее Энгра царила странная атмосфера, в которой смешались страх и молчаливая решимость. Люси переходила от ящика к ящику с книгой учета в руках, сверяя инвентарные номера на ящиках со своими списками.
– Анна! – окликнула она, когда девушка показалась на нижних ступеньках. – Можешь сказать Рене, что мы почти готовы?
Анна прошла мимо двух молодых охранников, которые пытались поднять одну из гигантских картин наполеоновской эпохи. Пьер стоял у дверей, скрестив руки на груди, и наблюдал за ними.
