Когда небо совсем посветлело, немцы собрались у ворот музея. До окон долетали резкие голоса и смех. Анна заметила, что у многих солдат на шее висят массивные фотоаппараты, которые выглядели еще внушительнее, чем их оружие. Похоже, к сражению они не готовились. Некоторые уже увлеченно снимали городские виды, и вся эта толпа солдат-туристов казалась до ужаса неправдоподобной. Один из автоматчиков поднял фотоаппарат и направил объектив на фасад музея. Анне показалось, что солдат целится прямо в нее. Она отшатнулась и попятилась от окна.
Неделями музейные работники жили в мучительном ожидании. Каждый день они ждали телефонного звонка, телеграммы из Парижа или из Виши с распоряжением заняться погрузкой экспонатов и покинуть Монтабан, чтобы перевезти коллекцию в другое, безопасное место.
Теперь стало поздно.
Что будет, если немцы разграбят хранилище и – что еще хуже – найдут склад с оружием и боеприпасами в одном из ящиков?
Анна услышала, как у нее за спиной кто-то ахнул, и обернулась. Люси смотрела в окно, приложив руку ко рту. Она медленно опустила руку и произнесла, старательно сдерживая эмоции:
– Нам надо уезжать.
Еще вчера казалось, что у сотрудников Лувра не останется времени ни на что, кроме уже привычной работы: лихорадочно упаковать экспонаты и провести переучет. Но теперь и на это времени не было. Анна резко повернулась к дверям – галерея внезапно заполнилась всполошенной толпой разбуженных кураторов. Вокруг, как мыши, попавшие в ловушку, заметались люди, принялись укладывать в коробки папки с документами и заколачивать ящики с экспонатами. Каждый удар молотка по гвоздю отдавался в голове Анны эхом выстрела. Она тяжело сглотнула и постаралась подавить панику, прорывавшуюся дрожью в голосе:
– Может, при таких обстоятельствах обойдемся без новой описи? Наверное, нам надо просто… бежать.
– Инвентарные списки нам понадобятся, когда мы приедем… куда бы то ни было, – сказала Люси. – Но и просто бежать уже поздно – на улицах города слишком много немцев. А другого плана у нас нет.
– Где мы найдем новое убежище для всего этого… для нас самих? – спросила Анна, чувствуя, как паника закипает, тягуче и угрожающе, будто смола в котле.
– Рене и Андре делают все возможное, – заверила Люси.
Анна знала, что эти двое уже объездили все окрестности, обошли все крупные загородные поместья, принадлежащие частным лицам, в поисках достаточно большого и надежного хранилища для коллекции.
– У них есть несколько более или менее приемлемых вариантов, – добавила Люси, однако в голосе ее чувствовалась безнадежность. – Приемлемых, но не идеальных.
Вдруг в галерею ворвался Андре и торопливо направился к Люси и Анне. На лбу у него блестели капли пота, в глазах читалось волнение.
– Скорее, – лихорадочно прошептал он, – нам нужна одна копия всех инвентарных списков. У Рене есть план.
Анна вскинула поникшую было голову.
– Какой план? – Люси бросилась к коробке с папками, где лежали несколько сделанных под копирку копий описи, перепечатанной Анной.
– Рене хочет отправить Кристиану в Париж прямо сейчас – только у нее есть документы, разрешающие проезд через блокпосты. Мы постараемся передать копию описи британцам или американцам.
Анна вздохнула – она уже слышала об этом плане от Кристианы и тем не менее не могла поверить, что им удастся связаться с союзниками.
Андре словно прочел ее мысли:
– У Рене есть свои каналы для связи с ними. Если они будут знать, что2 мы пытаемся спасти и где это все находится, то постараются уберечь наши произведения искусства от бомбардировок и грабежей.
Анна запретила себе смотреть в окно, но заткнуть уши не могла и слышала топот ног немецких солдат. Как долго Рене сумеет их сдерживать? Она подумала о «Моне Лизе» в его комнате.
– Ох! – выпалила стоявшая у окна Люси. – Кажется… они идут!
Анна поспешила к ней. Внизу двое немецких офицеров при полном параде, с медалями, блестевшими на груди, уверенным шагом направлялись к парадному входу музея. Люси вцепилась в руку Андре, словно искала опоры. Анна бросилась к лестнице, ведущей вниз, в вестибюль.
Когда она еще спускалась, раздались громкие удары в дверь. От этих звуков девушка вздрогнула и прикусила язык, чтобы не вскрикнуть. Остановилась она на нижних ступеньках – так, чтобы старший персонал и охранники, нервно топтавшиеся в вестибюле, ее не видели.
Она заметила, как Рене проводит рукой по гладко зачесанным волосам. Он был одет в самый лучший костюм с идеально завязанным галстуком и выглядел как директор какого-нибудь парижского музея, преспокойно совершающий инспекцию своих владений в самый обычный рабочий день в мирные времена. «Он знал, что все так и будет, – подумала Анна. – И был готов к этому». Рене помедлил немного, собираясь с духом, и открыл входную дверь.
Через порог хлынул дневной свет. Рене отступил на шаг.
– Вы директор? – услышала Анна вопрос одного из германских офицеров.
– Да. Рене Юиг.
