Агнессу беспокоила ускользающая красота мира и часто ей чудилось, что стоит отвести взгляд – сотрется все, что она видела. Сотрутся волны и воды, камни и растения, сотрется все, что ее восхищало и что она любила, и вытиснится из ее хрупких воспоминаний. И потому порой она была слишком взволнованна и с небывалым упорством и нежностью пыталась запомнить каждую деталь увиденной, встретившейся красоты. А с морем Агнесса чувствовала особую связь и всегда желала продлить часы их свидания.
На горизонте молния стрелой ударила в синюю гладь и вслед за ней с жутким грохотом разнеслись раскаты грома. В это хмурое утро солнечные лучи пробились через грозные тучи лишь на короткий миг, но и его Агнессе было достаточно.
Мелкие камни под ногами девушки зашуршали и, испугавшись неожиданных движений, крабы поспешили скрыться. Именно проследив за их шустрыми движениями, взгляд Агнессы уловил желтый предмет, лежащий в отдалении. Им оказался длинный, как жердь, зонт. И если поначалу Агнесса просто хотела, чтобы берег был чуть чище, то открыв его над своей головой, она с удивлением заметила, насколько он хорош. Он не был выкинут на берег, кто-то определенно забыл его. О, бабушка определенно обрадуется ему больше, чем всем ее новым экземплярам ракушек!
Небо разрезала молния, и Агнесса, не понимая, чего в ней больше: страха или восхищения – поспешила в обратный путь. Она любила эту часть города, эти улочки и коттеджи у моря, изгороди, покрытые плющом и кустами ежевики, и обычно она наслаждалась хорошо знакомым видом, но не сегодня. Сверкало и громыхало. Усиливался дождь, и пусть он был до нежности теплым, Агнесса радовалась своей непромокаемой куртке и относительной сухости, в которой прибывала. Ее обуревало до странного приподнятое настроение и неприкрытая, искренняя радость озаряла ее загоревшее за лето лицо.
А по тротуару, в сторону остановки, спешил человек. Он ссутулился и прижимал к груди рюкзак, стараясь защитить его от неутомимого дождя. С сомнением Агнесса взглянула на подобранный зонт. И прежде чем погрузиться в размышления, взвешивая все за и против неожиданного решения, Агнесса оставила велосипед на тротуаре и раскрыла зонт.
– Пожалуйста, остановитесь! – и тут же Агнесса удивилась необдуманным, вылетевшим из уст словам.
Незнакомец остановился, замер на миг и обернулся. Хмуровато-недоумевающе он взглянул на окрикнувшую его девушку. Задорность, с утра разгорячившая кровь Агнессы, исчезла, подмененная смущением. Смутила ее вовсе не его красота, а строгость голубых, как море в яркий солнечный день, глаз.
На долю секунды она хотела схватить велосипед и отправиться восвояси, буркнув извинение, но лишь на долю секунды. Добродушная улыбка вернулась на ее лицо. Агнесса с непреклонной уверенностью протянула незнакомцу зонт и сказала:
– Возьми.
Люди часто удивляются неожиданной, беспричинной доброте – опешил и парень. В изумлении он не мог вымолвить и слова, и зонт оказался в его руке. Он просто сжал его, видя, как девушка без сомнений разжимает свою ладонь.
– Подожди, – неуверенно шепнул он. Охваченный недоумением разум старался прийти в рассудительное равновесие. – Не стоит, – уже тверже произнес парень. «Желтый зонт, точь-в-точь как у меня». И вдруг, взглянув на рукоятку, он заметил знакомые ему инициалы, однажды вырезанные старым отцовским ножом. «Как он у нее оказался?»
– Я нашла его у маяка, – словно отвечая на его вопрос, шепнула Агнесса. – И сейчас он тебе явно нужнее. – Не давая незнакомцу шанса отказаться от зонта еще раз, Агнесса схватила велосипед. Ей казалось, она сбегает с места преступления, а не с места доброго поступка. – Хорошего дня!
«Какой же чудачкой я ему, должно быть, показалась» – решила она. Агнесса не смогла увидеть, с какой широкой улыбкой вослед ей взглянул парень. Странное совпадение – он умудрился забыть зонт у маяка вечером и вот, уже утром, зонт к нему сам благополучно вернулся. Незнакомец был благодарен и сожалел лишь о том, что не успел эту благодарность выразить.
Иногда Агнесса грустила, что совсем не помнит родителей. Для нее всегда существовала только бабушка, заменившая собой все части ее раздробленного мира. Агнесса боготворила ее и любила, любила от того сильнее, что Ида не изменяла себе и оставалась сумасбродной, взбалмошной женщиной. Она играла в маленьком и странном театре друга, выпивала вино с подругами, обсуждая новых кавалеров, и жила, позволяя и Агнессе жить так, как вздумается.
