Настя чувствовала в себе приятную наполненность, ласкающие прикосновения к груди. Ей хотелось большего, но Олег оставался неподвижен в ней. Продолжая обнимать мужчину за плечи, девушка немного приподнялась на его члене и опустилась обратно, вызвав у обоих легкий стон. Ей редко удавалось побыть в роли «наездницы», но она не могла не признать, что было в этой позе нечто особенное. Ей нравилось, что именно она контролирует процесс, в какой-то мере подчиняя мужчину себе, а не наоборот. Настя задвигала бедрами в удобном для себя темпе, решив про себя, что уж этот раунд точно останется за ней.
А вот Олег считал иначе. Он наслаждался стараниями малышки, решившей перехитрить его, но не спешил вмешиваться. Ей явно было хорошо, но сосредоточенность на движениях мешала расслабиться и достичь оргазма, поэтому он решил это исправить. Снова перехватив ее рукой под попкой и удерживая на весу, он перешел в наступление, в то время как другой рукой принялся потирать чувствительный клитор, стимулируя его в такт сильным толчкам члена.
Девушка вцепилась ему в плечи ногтями от головокружительного наплыва ощущений. Попытка сохранить ясную голову с треском провалилась, и девушка содрогнулась от испытанного оргазма. Мужчина крепко прижал к себе трепещущее тело, давая ей время прийти в себя и отдышаться. Долго ждать он, конечно, не мог, и вскоре девушку снова затрясло от сильных толчков в ее теле. Взяв размашистый быстрый темп, мужчина уверено вел себя к закономерному финалу, поощряемый отрывистыми стонами уткнувшейся в его шею пассии. Разрядка наступила столь стремительно, что на короткий миг Олег утратил контроль над силой, с которой стискивал женские бедра. От боли Настя жалобно всхлипнула ему под ухо. Мужчина пришел в себя и разжал руки, замечая оставшиеся от его пальцев красные отметины на белой коже. Он нежно погладил их в извиняющемся жесте, хотя в глубине души испытывал удовлетворение от их созерцания, ведь они служили визуальным подтверждением того, что эта девушка теперь принадлежала ему.
Прижатая к его груди Настя зашевелилась и едва заметно отодвинулась. Он погладил ей по растрепавшимся длинным волосам и, чмокнув в миленький носик, с ухмылкой произнес:
— Уговорила, завтра напишешь письмо.
Олег сдержал слово и следующим утром сразу после завтрака вручил Насте небольшую пачку бумаги, конверт и шариковую ручку.
— Мне ведь не нужно напоминать тебе об осторожности со словами? — спросил он у девушки, решив сразу расставить все точки над i. — Я, конечно, не большой специалист по шифровкам, но замечать странности в тексте обучен. Поэтому будь умницей и не играй в шпионские игры, иначе я посчитаю себя вправе нашу сделку аннулировать.
— Ничего такого не будет, — тихо произнесла Настя, прижимая к себе канцелярские принадлежности, словно боясь, что он заберет их у нее обратно.
— Значит договорились, — заключил мужчина.
Он предложил ей написать письмо в своей подвальной комнате и сразу извинился за то, что временно ограничит ее перемещения по дому, снова закрыв на замок.
— Мне нужно подготовиться, а потом отвезти твое послание, так что не серчай, — в голосе Олега сквозило искреннее сожаление. — Но это неудобство только на сегодняшний день.
Настя молча развернулась и спустилась в комнату. Ее так и подмывало напомнить ему, что вся ее жизнь благодаря его стараниям стало одним сплошным неудобством. Клетка — она и есть клетка, какого бы размера не была. Она обязательно ему все выскажет и ни раз, но только после того, как он доставит ее родителям письмо.
Устроившись на кровати, девушка разложила на тумбочке бумагу и задумалась. Она несколько раз начинала писать, но тут же сминала лист, не выдерживая той фальши, что сквозила в каждой букве. Ей нужно было успокоиться и все обдумать. Настя принялась расхаживать по комнате, пытаясь облечь свои мысли в слова. Она не могла написать им правду, а значит нужно было смириться с тем, что придется лгать. Неважно, что она им скажет, самое главное убедить их в том, что она жива, и они обязательно встретятся. Пусть живут этой надеждой, ведь это единственное, что она им может дать, единственное, что у нее самой пока есть. В конечном счете это не так уж и мало.
Приняв решение, Настя снова взялась за ручку. Она написала о том, что с ней все в порядке, и ее не нужно искать. Она писала, как сильно любит их и скучает. Она просила у них прощение за то, в чем не было ее вины, умоляла беречь себя и ждать от нее известий. В каждой строчке письма сквозила ее любовь к ним и сожаление о том, что они страдают из-за нее. К тому моменту, как она закончила писать, ее щеки были мокрыми от слез, которые она постоянно вытирала, боясь, что они упадут на бумагу и пропитают ее своей горечью.
