Олег смотрел на светлую макушку девушки, которая сейчас стояла так близко к нему и умоляла не трогать недоноска, одним своим существованием отравлявший его украденное счастье. Хотелось ли ему убить мальчишку? Еще как! Стал бы он это делать? Сильно вряд ли. С ревностью он, правда, перегнул палку, раз Настя вся трясется, словно лист на ветру. «Зато будет ей впредь наука, — подумал он, — осталось только закрепить урок». Он приподнял голову девушки за подбородок, от чего той пришлось задрать ее высоко вверх, чтобы он смог заглянуть ей в глаза:
— Тебе удалось меня позлить, надеюсь, ты довольна?
Довольной Настя отнюдь не выглядела. Она смотрела на него с обреченностью висельника перед плахой, готовая пойти на любую жертву ради отсрочки приговора.
— Пожалуйста, Олег… — она впервые обратилась к нему по имени. — Я не переживу, если кто-нибудь пострадает из-за меня. Я… — от волнения она запнулась, — сделаю все, что ты хочешь.
Конец фразы прозвучал так тихо, что Олегу пришлось практически читать его по дрожащим губам девушки. Злая ухмылка зазмеилась в уголках его рта. Отпустив ее подбородок, он продолжал удерживать ее внимание пристальным взглядом, пока неторопливо стягивал с себя кухонный фартук.
— Все, что я захочу, говоришь, — задумчиво повторил он, оставшись совершенно голым и отбросив на тумбу ставшую ненужной тряпицу. Снова дотронувшись рукой до Настиного подбородка, он погладил большим пальцем подрагивающие губы, обводя их по контору. — Тогда этому прелестному ротику придется постараться.
Оставив застывшую девушку, он направился к своему любимому креслу у окна и с комфортом расселся на нем, широко разведя колени. Настя растерянно смотрела на бесстыдно развалившегося в кресле мужчину, до конца не понимая, чего он от нее хочет. И только когда он сделал приглашающий жест, указывая себе в область паха, до нее, наконец, дошло. Девушка натуральным образом пошатнулась, едва удержавшись на ногах. То, что ей предлагалось, она знала лишь в теории, потому что до практики в этом вопросе она так и не добралась. О чем теперь сильно жалела.
Очень медленно она приблизилась к нему, с трудом переставляя будто налитые свинцом ноги, которые все же подкосились, и она буквально рухнула прямо перед ним, больно стукнувшись коленями об пол. Однако самой боли она почти не ощутила, слишком поглощенная тем, что ей предстояло сделать. Ее взгляд невольно уперся в полувозбужденный мужской орган, с которым она хоть и была уже близко знакома, но видела, по сути, впервые. Настя заторможено протянула руку и обхватила ладонью член. Он твердел и увеличивался в размерах прямо на глазах от ее легкого поглаживания. Олег был крупным мужчиной, неудивительно, что и тут он был ничем не обделен. Девушка водила рукой по всей его длине, до последнего оттягивая неизбежное.
Тяжелая рука опустилась ей на затылок и слегка надавила, побуждая ее наклониться к набухшему от прилившей крови мужскому члену. Настя подчинилась и, приоткрыв рот, вобрала в себя самый кончик, вызывав у Олега судорожный вздох. Она прислушалась к собственным ощущениям, не находя в этом действии чего-то сильно противного или отталкивающего. Осмелев, Настя заскользила ртом по бордовой головке, облизывая ее наподобие леденца и стараясь не задеть зубами. Ее удивляло, как у такого с виду грозного орудия может быть столь нежная чувствительная кожа, вынуждающая мужчину реагировать на малейшее движение ее губ и языка.
Олег в этот момент вообще ни о чем не думал, вкушая блаженство самой высшей пробы. То, что девушка неопытна в оральном сексе было видно невооруженным глазом. Дав ей немного времени обвыкнуться с новым для нее занятием, он стал мягко направлять ее, не заставляя принимать в себя больше, чем следует. Под его руководством ее влажный рот не спеша скользил по члену вниз, задерживаясь на пару секунд, и снова двигался вверх. Острый язычок, который чуть не довел его до белого каления, на поверку оказался шершавым и довольно ласковым. Конечно, это был далеко не профессиональный минет с взасосом и массажем, к которому он привык, а уж о горловом и упоминать не стоило, однако к умелицам из прошлого он не испытывал и сотой доли того, что чувствовал к своей прилежной малышке. С ней все было в разы острее и приятнее, он чуть ли не заново открывал для себя грани мира чувственности, хотя, казалось, что уже давно все испытал и опробовал. Затерявшись в волнах накатывающего удовольствия, он в какой-то момент забыл, что для ублажавшей его девушки слишком многое было в новинку.
