С непривычки у Насти разболелась челюсть от того, что приходилось держать рот широко открытым. Ей хотелось взять паузу и передохнуть, но мужская рука крепко держала ее за волосы, не позволяя остановиться. Из страха снова рассердить его она не решилась протестовать, позволяя ему пользоваться своим ртом сколько пожелает. В какой-то момент он заставил ее ускориться, навязывая более быстрый темп и толкаясь ей чуть ли не в горло, тем самым вызывая у девушки тошноту. Она уперлась ему в колени, все же решаясь отстраниться, но не успела — член запульсировал, и во рту появился незнакомый солоновато-терпкий привкус клейкой спермы, стекающей ей в горло. Олег с громким стоном кончил и, опомнившись, сразу отпустил ее. Пошатываясь, девушка с трудом поднялась на ноги и побрела в сторону ванной комнаты.
Она так долго не выходила оттуда, что Олег уже всерьез забеспокоился и решился зайти к ней. От увиденного у него защемило сердце: девушка сидела на полу, опираясь на бортик открытой душевой кабины, в которой тонкой струйкой текла холодная вода. Рвотные позывы уже прошли, рот был на сто раз прополощен, а лицо неоднократно умыто, но Настя не чувствовала себя хоть сколько-нибудь лучше. Очередное унижение что-то окончательно растоптало в ее душе, и она вся поникла, напоминая собой воздушный шарик, из которого разом выкачали весь воздух.
Взяв с вешалки чистое полотенце, Олег выключил воду и, опустившись на корточки, принялся осторожно вытирать ее личико, в котором не было ни кровинки, и намочившиеся прядки волос. Потухший взгляд девушки говорил ему о том, что она снова ушла в себя, отгородившись от него апатией и безучастностью. Изящная фарфоровая статуэтка, которую он слишком сильно сжал в руках, от чего та треснула и надломилась. Тяжело вздохнув, Олег бережно подхватил девушку на руки и отнес в подвальную комнату. Он уложил девушку на постель, накрыл одеялом и опустился на пол рядом с кроватью. Дотронувшись до ее ладошек, он почувствовал, что они были холоднее льда. Накрыв их своими горячими ладонями, он принялся отогревать тонкие кисти своей хрупкой снегурочки.
_________________
Олег не отходил от нее ни на шаг, с тревогой вслушиваясь в тихое прерывистое дыхание. Он уговаривал ее что-нибудь поесть, но Настя никак на это не реагировала. Боясь еще сильнее навредить, он ни на чем не настаивал и просто сидел рядом. Олег пытался успокоить себя тем, что они уже проходили через подобное. Ему нужно было просто позаботиться о ней, пока она не придет в себя, и все станет, как прежде. Вот только внутренний голос, который всегда знал чуть больше, чем следует, предсказывал нечто иное. Этот паскудный голосок нашептывал ему, что случилось нечто непоправимое, и оно повлечет за собой последствия, от которых они оба уже не смогут оправиться. Олегу впервые хотелось, чтобы его чутье, которое еще ни разу не ошибалось, в этот раз дало осечку. С Настей непременно все будет хорошо, а он затолкает проклятую ревность себе в глотку так глубоко, чтоб эта гадина даже голову поднимать не смела. Что бы его девочка ни делала, что бы ни говорила, он больше никогда не утратит над собой контроля, клялся он себе. Его ошибки обходились им слишком дорого.
Даже на ночь он не решился оставить ее одну, поэтому задремал в кресле, которое передвинул ближе к кровати. Олег включил особый режим сна, из которого мог моментально выйти от малейшего шороха. Конечно, это с натягом можно было назвать отдыхом, но иногда на задании только такой тихий час он и мог себе позволить. Стоило Насте заворочаться, как он тут же проснулся. Девушка лежала с открытыми глазами, вперив взгляд в потолок.
— Настюш, — с тревогой позвал ее Олег, наклонившись вперед.
Ее голова медленно повернулась на звук, долгую минуту она рассматривала его лицо, пока в замутненном взгляде не проскочили проблески узнавания.
— Ты что-нибудь хочешь попить или покушать? — как можно мягче спросил он, снова беря ее за руку.
Девушка долго молчала, вглядываясь в его лицо, испещренное неподдельным волнением за нее и сожалением. Ее пересохшие губы дрогнули, и она едва слышно произнесла каким-то отстраненным чужим голосом:
— Отпусти меня… я больше не выдержу.
— Девочка моя, потерпи еще немного, мы скоро уедем. Поселимся в небольшом уединенном домике, только ты и я. Будем каждый день гулять, там красивейшая природа — горы, холмы, речки, озера… Тебе там понравится, обещаю. Прости меня, дурака… мне так жаль, — он прижал ее маленькую ладошку к своим губам.
Он продолжал еще о чем-то говорить, но Настя уже не слушала, для нее было важно только одно — он не собирался отпускать ее. Она так и останется игрушкой в его руках, пока, в очередной раз заигравшись, он ее окончательно не сломает.
________________
